Вторжение. Судьба генерала Павлова - Александр Ржешевский

Несколько раз она приходила к месту нечаянной встречи, которую от растерянности не смогла продлить. Однако Митя не появлялся. Чтобы не примелькаться и не выглядеть назойливой, Людмила Павловна стала брать с собой Надежду. Обе женщины, одна в неведении, другая с тайной страстью, принялись обсуждать фасоны летних платьев недалеко от главного входа в окружной штаб, который охранялся часовым.

На этот раз, после долгих мытарств, терпение Людмилы было вознаграждено. Некоторое время женщины наблюдали, как машины приезжали и уезжали. Вид у тетки и племянницы был такой, будто вся эта канитель с гудящими автомобилями затеяна исключительно ради них. Для этой же цели военные в больших и малых чинах сновали в разные стороны. Командиры перемещались стремительно, щелкая каблуками и поминутно отдавая честь. Зато попадавшиеся солдаты двигались спокойно, с ленцой, точно знали наперед, что никакого выигрыша им не достанется. Для Нади, выросшей в военных поселениях, эта картина была знакомой и мучительной, потому что напоминала об отце и об ушедшей жизни.

Людмила Павловна смотрела скептически. Вдруг ее взгляд сделался зорким, лицо зарделось, помолодело.

— Митя! — крикнула она изо всех сил.

Один молоденький солдат оглянулся. А потом вышедший из штаба генерал сощурил глаза и, захлопнув открытую адъютантом дверцу автомобиля, шагнул навстречу Людмиле.

Звезды в петлицах тотчас сказали Наденьке, что перед ними генерал армии. Скорее всего, командующий округом.

— Этого не может быть, потому что не может быть никогда, — шутливо заключил генерал, оглядывая Людмилу. — Я узнал бы тебя через тысячу лет. Ты нисколько не изменилась.

— Я бы не хотела разлуки на тысячу лет, — отшутилась Людмила, и Наденька поразилась открывшейся в ней молодости и красоте. Сияющий взгляд, выражавший одновременно радость и робкое согласие, мог околдовать любого мужика. Людмила, вероятно, чувствовала это еще сильнее. Оно и видно было по генералу, который торопливо задавал вопросы, а не молчал, как положено было по чину.

— Как ты? Где ты? С тобой, я вижу, дочь?

Он обернулся к Надежде. Коренастый бритоголовый генерал оказался одного роста с нею и чуть ниже Людмилы. Впрочем, та была на каблуках.

— Племянница! — не замедлила с ответом Людмила.

Надя стояла, потупившись. Не ясно, чего больше заключалось в теткином ответе — облегчения или досады? Ей хотелось уйти, исчезнуть. Она повела глазами по сторонам, надеясь придумать повод. Но Людмила опередила ее, представила генерала:

— Дмитрий Григорьевич Павлов.

Будто бы имя это часто упоминалось дома и было любимо. Надя, однако, насторожилась. «Лишь бы не вспомнила отца», — мысленно обратилась она к тетке. В этом заключалась опасность. Дмитрий Григорьевич вполне мог знать про комбрига Васильева и его судьбу…

Поглощенные друг другом тетка и генерал не заметили, как у стоявшей между ними девчонки побелело лицо, глаза сделались огромными.

— Таким прекрасным дамам нельзя без цветов, — громко сказал Дмитрий Григорьевич. — Вон там, через улицу. Пойдемте?

Старомодное слово «дамы» показалось Наде вполне хорошим и таинственным. Людмила, как молоденькая, схватила широкую ладонь генерала своими тонкими пальцами.

— Бежим! — озорно крикнула она.

Ей хотелось, чтобы давний кавалер почувствовал, как она молода, как много в ней нерастраченных сил. По крайней мере, Надя так это и поняла.

Но Дмитрий Григорьевич мягко высвободил руку.

— Бегущий генерал — это паника.

Усмешка едва тронула его губы. А Людмила расхохоталась.

Получив букет, Надя с легкостью поблагодарила и, заинтересовавшись кофточками, которые рядком продавали с рук, дала возможность Людмиле с Дмитрием Григорьевичем погулять вдвоем. Она хотела совсем исчезнуть, но не успела. Ее окликнули. Голос у Дмитрия Григорьевича был хриплый, солдатский, крепкий. Не подчиниться было нельзя. Изобразив довольную, ни в чем не смыслящую простушку, Надя присоединилась к приветливой парочке.

И вовремя.

Подошла машина. Поехали.

Через некоторое время Надя сообразила, что компания направляется к ней. Шофера можно было не считать. Выразительно посмотрев на тетку, она как бы спросила взглядом, не стыдно ли показывать гостю убогую обстановку домика. Но Людмила не поняла или сделала вид.

— Посмотрите! Вон, по-моему, аист на крыше! — сказала она. — Это к счастью.

Спутники ее завертели головами, закивали, соглашаясь и улыбаясь бестолково. А это и требовалось, чтобы разрядить обстановку, избавиться от тягостного ожидания. На самом деле Людмила знала, что аиста не было. Но его следовало выдумать. Митя немного расслабился. Ей по-прежнему неловко было даже в мыслях называть его по имени-отчеству. Хотя она отдавала себе отчет в том, что это уже не прежний влюбленный юнец. Сегодня он, видимо, и так сделал больше, чем мог. И теперь мучается сомнениями. Людмиле ничего не стоило избавиться от племянницы. Но она женским чутьем своим понимала, что это усугубит обстановку, усилит неуверенность первой встречи. А мужчине надо дать передышку, чтобы привыкнуть к новой роли. Много таких, к сожалению. Но если честно, они оба не были готовы остаться вдвоем. То есть ей нечего было готовиться. Но она угадывала, что для Мити, пусть он над всеми генерал, встреча с женщиной по-прежнему остается событием.

Он был, как она успела выяснить, давно женат. Но это, по всей видимости, не прибавило ему опыта. Скорее даже наоборот. Семейная жизнь и партийная дисциплина — вот что портит мужиков. Любовь на стороне для него не счастье, не подарок судьбы, а новое испытание, моральный урон, ответственность перед партией. Откуда возьмутся в таком разе интерес, уверенность, энергия чувств? Его надо завоевывать долго, терпеливо и не важно, какой ценой. Нерешительность мужскую можно победить двумя средствами: терпением и привычкой.

Выбрав для себя манеру поведения, Людмила повеселела и даже отодвинулась от Дмитрия Григорьевича. Он успокоился и стал следить за дорогой, точно хотел запомнить путь. Надежда, по-видимому, не произвела на него впечатление. И это тоже было ей на руку. Людмила мгновенно рассчитала, что Митя не из тех, кто предпочитает сверстницам зеленую молодежь. Да и на него эта самая молодежь не будет заглядываться. Людмила еще раз оценивающе посмотрела на Митю. Первое впечатление — крепости — усилилось. От невысокой фигуры, широких, чуть сутуловатых плеч веяло уверенностью. Да ведь пора уже, не юноша. Лицо грубое. Длинноватый нос положил предел тому, что когда-нибудь эта физиономия могла быть названа красивой. А мужчине это не обязательно. То, что недодала природа, завоевал он сам: властный взгляд маленьких, глубоко посаженных глаз, генеральский, отлично сшитый мундир. И звезда героя! Неужто в Финскую, откуда привезли больше гробов, чем побед? Да, кто как воевал. И была же еще Испания. Спросить — не ответит. Все секреты и секреты.

— Ты «Золотую Звезду» на Финской получил? — спросила она.