Запах медовых трав - Буй Хиен

— Я боялся, как бы вы сгоряча не побежали меня искать. Не хотел зря беспокоить.

— Глупенькие вы оба. Ты ужинал? Почему не пострижешься? Ишь как оброс!

— Мы это хозяйство еще не наладили.

— Ладно, умойся хотя бы. Лиен как раз натаскала воды.

Он быстро разделся и, оставшись в одних трусах, присел на корточки рядом с кувшином и заткнул пальцами уши, фыркая и вздрагивая каждый раз, когда мать не спеша выливала черпак ему на голову.

— Выходит, вы здесь, неподалеку. Надо будет тебя навестить. Я сейчас как раз работаю на набережной.

— Если надумаете, приходите — только вечером, днем не надо.

Она поднялась, взяла небрежно брошенные сыном на виноградные лозы гимнастерку и брюки, пропахшие машинным маслом и по́том, и протянула их До. Глядя на его широкую спину, по которой сбегали капли воды, она вдруг, сама не зная отчего, заплакала. Сколько лет мечтала она о таком счастье: сын ее вырос, стал настоящим мужчиной, сильным и смелым.

Во двор вошла Лиен. Она только что причесалась, волосы красивыми волнами падали на ее круглые плечи.

— Что, тетушка, он небось по уши в грязи? — спросила она насмешливо.

— Да они ведь там все время в земле возятся со своими пушками.

— А вы на позициях моетесь водопроводной водой, — спросила Лиен, — или в реке купаетесь?

— Обычно купаемся в реке, но сейчас вода очень мутная, приходится ходить в районную баню. Ну, а если лень тащиться в такую даль, плещемся в индивидуальных ячейках, там осталась дождевая вода.

Он заметил, как Лиен опустила голову, пытаясь скрыть улыбку. Над чем, интересно, она смеется? Наверно, он говорит нескладно?.. Или ей смешно, что они купаются в грязной воде?.. Пожалуй, второе; она и раньше вечно его высмеивала: мол, нет у него любви к чистоте. Ну и ладно, где ей понять, как беспокойно и трудно живется солдату! Глянула бы хоть разок, на что похож их обед после боя: все перемешано с землей и песком; непонятно, рис ты жуешь или камни грызешь, и ничего — закладывают за обе щеки.

Сверху во двор ворвался ветер и погнал по дорожке сухие листья.

— Скоро стемнеет, мама, мне пора.

— Торопишься как на пожар, не успел и дома побыть.

— В следующий раз задержусь подольше, мой расчет сегодня ночью дежурит.

— Ты-то хоть, Лиен, побудешь дома? Сама вроде говорила, сегодня у вас нет концерта.

— Схожу прогуляюсь немного и сразу вернусь.

Они остановились в начале переулка; переезд был закрыт: проходил товарный состав, и слова их утонули в звонком перестуке колес.

До, наклонясь к самому ее уху, спросил:

— Лиен, для чего вы хотели сломать ветку банга?

— Что вы сказали?

— Я спросил, зачем ветку банга…

— А-а, поняла. Я хотела поймать зеленого жука, только он сидел очень высоко.

— Бывает, жук — вот он, а неохота его ловить…

— Ничего не слышу! — она, покраснев, отвернулась и закрыла руками уши. — Вагоны очень гремят… жук и улетел.

Поезд наконец прошел, оставив после себя облако мелкой, похожей на морось водяной пыли. Зеленый жук, прятавшийся в ветвях, поднялся в воздух и, громко жужжа, перелетел через крышу двухэтажного дома.

По небу ползли белесые тучи.

Когда они дошли до перекрестка, в домах уже загорались окна; вспыхнули было уличные фонари, но потом замигали и снова погасли. Где-то звенели веселые голоса детей. В небе зажигались одна за другой звезды, словно огни далекого неведомого города.

* * *

Прислоненную к стволу шыа тачку мороженщика обступила целая толпа. До протолкался вперед, купил два эскимо и угостил Лиен. Они ели мороженое не спеша, маленькими кусочками. До почему-то вспомнил, как однажды минувшей зимой их подняли по тревоге холодным туманным утром: они заняли орудийные гнезда; До занял свое место, поставил ногу на педаль и… ступня словно вмерзла в лед — так охладился за ночь металл.

— Помните, как-то по дороге из школы вы купили мороженое и хотели угостить меня, а я отказалась?

— Ага, вы тогда обидели меня смертельно. Хорошо еще, сразу подошел трамвай, и мы вместе побежали к вагону.

— А потом, когда мы сели в трамвай, вы отдали мороженое мальчишкам, которые ехали «зайцами» на подножке. Мне стало ужасно обидно, я просто смотреть на них не могла.

— Будет вам обманывать.

— Да нет, правда. Знаете, после того, как вы ушли в армию, нашу школу эвакуировали в деревню. Пойдешь, бывало, к колодцу за водой и стараешься утопить черпак на самое дно, чтобы вода была похолодней. А сама думаешь: «Вот бы сейчас мороженого!..»

Как же быть, что сделать, чтоб он ей поверил? Он должен… должен ей поверить… У этого самого колодца она с ребятами распевала по утрам гаммы: рот открыт, губы округлены, как положено… «А-а… А-а-а…» От ее голоса даже рябь по воде шла. В колодце, когда она опускала черпак, отражалось синее небо. Все эти деревенские колодцы похожи один на другой: их роют обычно у подножий холмов, вода в них в любое время года стоит на одном уровне — не поднимается и не уходит, и можно разглядеть каждый камешек на дне. И если случалось — по неловкости — уронить черпак, в прозрачной воде ничего не стоило подцепить его и вытащить обратно. Зимой над колодцем легкой дымкой вился пар и вода была так холодна, что от нее коченели пальцы. Впрочем, женщины и девчата никогда не умывались возле колодца; набрав воды, они отходили в сторонку, там, у стены из пористого камня, их надежно укрывали густые кусты марсилии. А умывшись, они пристраивались у самого колодца постирать белье, рядышком с мужчинами, которые мылись тут же, поливая друг друга, шумно пыхтя и отфыркиваясь. Нескончаемые разговоры у колодца обычно не касались серьезных тем, зато здесь можно было услыхать всякие новости и сплетни, люди не скупились на острое словцо, то и дело звенел смех.

А Лиен — не все время, конечно, но когда на нее находило настроение — тревожилась о соседском парне, ушедшем на фронт. Фронт виделся ей хоть и не совсем верно, но зато очень-очень ясно. По трудным дорогам, через крутые горы и глубокие пропасти, ползут озаренные вспышками осветительных ракет тяжелые грузовики, а кругом распаханные поля. Колонны бойцов — среди них и Куи, и ее муж Куан, и их сосед До — день за днем идут по длинным безлюдным лесам и вдруг где-нибудь на речном берегу встречают девушек из молодежной ударной бригады[26], они узнают своих землячек, но едва успевают переброситься несколькими шутливыми словами. Само собой,