За каждый метр - Андрей Лисьев

– Не понял – хромай теперь! – зло бросает ему Тихий.

Чумазый в черной шапочке тоже перестал удерживать тело добитого товарища и растерянно озирается.

– Живее, братья-славяне, православные – или кто вы теперь? Католики?!

Пленные переходят на бег. Блондин морщится. Черный норовит придерживать теперь его.

– Ну куда вы поперлись в деревья?! Всё! Теперь вперед идите! Если подорветесь, я не виноват!

Пленные неуклюже перебираются через две упавших сцепившихся сосны, то и дело оглядываясь на Тихого. За их спиной разгорается стрелковый бой.

07.00

Артобстрел 124-го опорника с неравными перерывами продолжается почти три часа. Ближе к восьми утра Дрезден поднимает новый «Мавик», последний во втором батальоне. От леса, укрывавшего 124-й опорник хохлов, остались пеньки высотой не более метра. Окопы перемешаны с упавшими стволами и накатами разрушенных блиндажей, повсюду мусор и… последний снаряд 152 миллиметра прилетает точно в окоп. Лишенное рук, ног и головы тело украинца мешком взлетает метров на десять и тяжело плюхается далеко в стороне.

– Дрезден, я – Сигма, вперед! Прием!

– Сигма, я – Дрезден, да!

Дрезден трогает рукав Зимородка.

– За мной! – тихо командует тот штурмовикам, и вторая восьмерка бегом уходит в проход.

– Сипуха, я – Дрезден, готовность! Прием! – командует Дрезден.

– Дрезден, я – Сипуха, да! Прием!

Дрезден видит, как штурмовые четверки Зимородка и Сипухи с флангов одновременно заходят в 124-й опорник: Зимородка слева, Сипухи справа. Мелькают точечки гранат, пылят трассы автоматных очередей, разрывая брустверы.

Когда прикрывающие четверки входят в уже захваченные секции траншей 124-го опорника и занимают там позиции, Дрезден командует:

– Пулеметчики, за мной!

Он бежит вперед по проходу, бежит очень быстро, автомат прижимает к груди обеими руками.

– Где Зимородок?

Никто из штурмовиков не отвечает ему. Дрезден несется вдоль траншеи, переступая и обходя трупы украинцев с зелеными изолентами на бедрах. Тела наших погибших ему не попадаются.

– Потери?! – кричит он Сипухе, выходящему навстречу.

Тот не слышит вопроса, чуть сторонится, пропуская командира дальше. Двое бойцов с автоматами наперевес держат под контролем вход в блиндаж. Из полос света переломанных перекрытий выбираются «укропы» с поднятыми руками, молча без команды складывают оружие, снимают каски и бронежилеты, выстраиваются в колонну по одному в траншее.

Дрезден считает их: девять. Сдача в плен окончена, он идет мимо пленных.

– Что за…?

У всех хохлов битые морды, заплывшие синяками глаза, опухшие скулы.

– Что за…? – повторяет Дрезден и оборачивается к Сипухе: – Ты, что ли?

– Да не могу я! Девять человек в плен сдалось, люди же.

– Кто это вас? – Дрезден угадывает среди пленных самого старшего по возрасту солдата. Все его замполитовское нутро клокочет от гнева.

– Молодые… – отвечает пленный.

– Хлопцы из 95-й аэромобильной, – перебивает его второй, моложе, ему лет сорок пять, – каждый вечер приходят к нам на позиции «дедков бить».

– Чтобы мы службу несли, – уточняет первый пожилой.

Дрезден всматривается в его лицо, пленному лет пятьдесят или даже шестьдесят.

– Чтобы не спали в окопах, – говорит кто-то еще из строя пленных. – А как тут службу нести? Если за трое суток один сухпаек и шесть бутылок воды на всех.

– А вы из какого подразделения? – строго спрашивает Дрезден, успокоившись.

– Сорок вторая! – отвечают ему.

– Уводите! – командует Дрезден Сипухе и переглядывается с ним.

Пленных нужно убрать в наш тыл немедленно, потому что скоро коптеры «немцев» преодолеют нашу РЭБ и в первую очередь начнут бить по своим, по сдавшимся «дедкам» из 42-й бригады.

– Потери? – повторяет вопрос Дрезден.

– Пятеро «трехсотых», – докладывает Сипуха.

– Тяжелые есть?

– Нет! Все средние и легкие.

– Где Зимородок?

– Взял двоих, ушел брать 123-й опорник.

– Втроем?

Дрезден оборачивается в поисках оператора «Мавика».

– А чё? Там нет никого, – говорит Сипуха, – отсюда никто не ушел.

– Сколько их тут было?

– Тридцать человек, двадцать один – «двухсотые», остальных ты видел.

Едва командир роты Дрезден поднимает «Мавик» осмотреться, куда ушел Зимородок, как слева начинается сильный бой. Это пятый батальон штурмует самый большой 120-й опорник.

Но атака неинтересна Дрездену. Коптер скользит над лесом. В 123-м опорнике никого нет. Нет, есть! Лицо бойца обращено на северо-восток, к 120-му опорнику. 122-й опорник, 121-й. В 121-м Зимородок поднимает голову кверху и всматривается в небо, вряд ли он из-за боя слышит коптер, пытается угадать. Через мгновение все три десантника, по одному в 121, 122, и 123-м опорнике, исчезают, прячутся.

Дрезден докладывает Сигме об успешном штурме.

– Подстрахуйте атаку пятого батальона, пока шестая рота займет ваши позиции, – командует Сигма.

От леса вокруг 120-го опорника остались пеньки. Пятый батальон, обе роты в полном составе, девяносто человек одним рывком поднимаются в атаку. Четыре штурмовые «тройки» уступами идут впереди: две на флангах и две по центру, врываются в траншеи 120-го. Остальные десантники останавливаются в двух метрах перед траншеями, огнем не позволяют «укропам» высунуться из блиндажей, уцелевших под артогнем.

Хохлы из 119-го опорника плотным огнем прижимают к земле левую штурмовую группу пятого батальона, но 120-й опорник взят. Три штурмовые группы достигли целей и зачищают траншеи и блиндажи, двигаясь навстречу друг другу. Кто-то из украинцев пытается убежать, но их встречают огнем десантники второго батальона из 121, 122 и 123-го опорника.

Не делая паузы, комбат—5 Камыш бросает 15-ю роту налево, на 119-й опорник, а 16-ю – вперед в лес.

Дрезден видит на экране планшета, как бойцы выскакивают к ЛЭП, где попадают под плотный огонь украинских пулеметов. Пятый батальон отходит в 119-й и 120-й опорники.

«Интересно, – думает Дрезден, – нейтралка перед 120-м явно была заминирована и нашпигована камерами, управляемое минное поле почему не сработало? Футбольным фанатам повезло?»

Дрезден держит «Мавик» неподвижно над ЛЭП, изучая лес на украинской стороне. Бой стихает. Ответного артогня так и не было, видать, наша контрбатарейная борьба сегодня оказалась на высоте.

На просеке под ЛЭП лежит «трехсотый» «укроп». Шевелится, но встать не может.

С украинской стороны из леса выходят двое, не наклоняясь и никак не укрываясь, спокойно идут к раненому, подхватывают его под руки. По ним никто не стреляет, ни наши, ни хохлы. Подняв «трехсотого», «укропы» медленно несут его под опорами ЛЭП на запад.

На перекрестке у 124-го опорника хохлы сворачивают в сторону второго батальона, кладут раненого на землю и сдаются в плен.

– Дрезден, я – Сигма, прием!

Дрезден нажимает тангетку на «Азарте»:

– Сигма, я – Дрезден, прием.

– Дрезден, я – Сигма, возьми взвод Селезня и – на 127-й опорник. Сможете через овраг проскочить?

Дрезден сажает «Мавик» на перезарядку и по захваченной траншее 125-го опорника бежит к 126-му. За 126-й опорник боя не было, там должен закрепиться взвод Селезня. Между опорниками лес редок, по Дрездену стреляют из-за ЛЭП, замполит пригибается, но темпа не снижает. Бежит от пня к пню, от дерева к дереву. Вот 126-й опорник, навстречу Дрездену один десантник вытаскивает второго – раненого. Над ними жужжит мотор коптера. Дрезден прижимается к сосне, старается слиться с ним. Сверху, если коптер без тепляка, разглядеть стоящего у дерева человека сложно. «Птичка» улетает на охоту в наш тыл. Дрезден спрыгивает в окоп 126-го опорника.

– Ну? – Он окликает Селезня.

– Сильвер!

Расстояние до 127-го опорника метров семьдесят, но Сильвера не видно. Лишь стрелковый бой.

– Кто кого зажал? – спрашивает Дрезден. – Сильвер «немцев» или они его?

– Непонятно!

– Так чего ждем?!

Дрезден слышит интенсивную перестрелку, но в их сторону пули не летят. «Что бы я делал на месте Сильвера?» – думает замполит.

125, 126 и 127-й опорники расположены на склоне, просека ЛЭП чуть выше.

«Значит, Сильвер пролез между ЛЭП и опорником и сейчас мочит хохлов со склона».

Селезень окликает трех десантников, вооруженных автоматами.

– Вперед! – командует Дрезден.

Пара десантников прыгает в окоп 127-го опорника, вторая пара во главе с Селезнем прикрывает с фронта. Дрезден ищет взглядом Сильвера, ориентируясь по вспышкам, различает темную кепку среди сосновых корней. Стрельба стихает. Десантники Селезня вчетвером зачищают траншею. Сильвер видит Дрездена и салютует замполиту автоматом. На отважном десантнике бронежилет надет поверх зеленой майки. Несмотря на утреннюю сырость, Сильверу не холодно.

– Как я их?

Выходит, Сильвер в одиночку взял опорник? Дрезден не успевает ничего сказать. Со стороны ЛЭП раздается короткая очередь. Дрездена бросает в жар,