За каждый метр - Андрей Лисьев

– Да, я помню, они по нему целились все время.

– Вы там тоже были? – Водитель поворачивает голову к собеседнику.

– Был… И тоже по этой дороге ездил, пока легковые пускали.

– Да. Потом перестали пускать, оставили мост только для раненых.

– Остальных паромом, да.

Водитель молчит, вспоминает что-то свое, потом продолжает рассказ:

– И вот встретились мы у этого места как раз, ладошками друг другу помахали, там сложно разъехаться было. Но разъехались, и только метров двести я отъехал, аккурат по тому месту, где мы встретились, прилет «химеры». Словно они специально старались подловить две машины на мосту.

– Ага, однажды по машине СОБРа попали, полный кузов народу. Помню тот случай.

– И вот чему меня тогда война научила: искать золотую середину, держаться ее. Чуть быстрее или чуть опоздай я тогда – и привет. Одинаково смерть!

– Это, кажется, наш КамАЗ, тормозните, пожалуйста!

16.30

Старший машины – Турист. Все разведчики – на задаче, а сторожившего тыловое расположение роты Туриста послали на лесопилку за материалами для часовни: доски, мебельные щиты – все, что сумеют добыть.

Проза сидит посередине, справа Турист, он успел связаться с женой и теперь рассматривает фотографии из дома на смартфоне.

КамАЗ трясет – читать новости, только что скачанные у магазина, где была зона Wi-Fi, невозможно.

Салон в идеальном состоянии, блестит свежей краской, все чистое, словно водитель только что на мойке побывал.

– Как? – удивляется Проза.

– Машину надо любить, – усмехается водитель.

Ему под сорок, черный «ежик» на голове лишь слегка тронут сединой на висках.

– В ноябре возил по лесу лес на КамАЗе. Чахотка-а-а-а! Вторая передача – и все! Кряхтел весь, пердел и скрипел. Потом в ремроте ему аппаратуру раскомпьютерили, и поехал! Этот – новый! Нет, не буду врать, хороший образец. А вот «Урал» новый получал недавно, тот весь развинченный. Такое чувство, что на заводе ключей нет. А здесь я все поправил, все подтянул, отрегулировал.

– А разница с водителями-контрактниками есть?

– Они ни хрена не умеют, не знают. А у нас опыт, стаж, на разной технике на гражданке накатался. А он в КамАЗ садится и по рулевой колонке кулаком бьет. «Зачем?» – спрашиваю. ГУР барахлит, отвечает. Этот «чайник» даже не знает, что гидроусилитель у КамАЗа не там! Он на «Урале» до этого ездил.

На лесопилке Проза остается в кабине, чтобы почитать наконец новости без тряски. Но водитель и разведчик быстро возвращаются.

– Едем за этим мужиком, он покажет, где лесоматериалы дешевле. – Турист указывает на фиолетовую «Ладу»-«четверку».

КамАЗ трогается.

– И вообще, – добавляет разведчик, – он посоветовал к администрации обратиться, они могут нам лес бесплатно выделить. Квота какая-то есть.

– Ну да. А то вы к лету совсем лес «съедите», – замечает Проза.

– В смысле?

– Надо выделять районы заготовки дров. А то бойцы – люди простые, далеко ходить не будут, скоро вокруг расположения одни пустоши останутся. И привет маскировке.

– Согласен, надо поднять вопрос.

Проза обращается к водителю:

– Скоро стемнеет, а у нас ни навигатора, ни Яндекса, ни карт бумажных. Едем непонятно куда. Как возвращаться планируете?

– А я дорогу запоминаю! – со спокойной гордостью отвечает водитель.

– Когда книжку подарите? – напоминает Прозе Турист.

– Сейчас приедем – сразу подарю.

18.00

– …И очисти ны от всякия скверны… – Отец Пересвет обходит строй бойцов третьего батальона, они расступаются перед ним. В руках у батюшки крест, десантники прикладываются к нему. – Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас! – непрерывно повторяет отец Пересвет.

Наконец батюшка останавливается перед строем.

– Веруйте! Веруйте! Веруйте! Крепко веруйте в Господа нашего Иисуса Христа и Пресвятую Богородицу! Веруйте, что Бог нам дал и нашего президента! Веруйте крепко! Молитесь за свой народ! Переживайте за свое Отечество! Только тогда мы становимся настоящими верующими, православными людьми! Когда мы переживаем. Не судим, а переживаем! За свой народ, за своих офицеров замечательных, за своих солдат, которых Бог нам дал. Которые выполняют задачи, вместе трудятся с нашими замечательными офицерами! Веруйте и молитесь за них, за их матерей, которые стоят на коленях и молятся, за весь Русский мир, в который входит и Украина, которая на самом деле сбилась с пути, которую обманули, которую оболгали и натравили на Россию. Дорогие! Будем молиться! Будем уповать! И если наше нравственное воинство станет на колени и помолится, и благословится, и причастится, и исповедуется, и раскается во всех грехах (у каждого из нас есть свой грех), и пойдет выполнять задачи с чистой душой – тогда на стороне этого народа будет всегда Бог! Потому что победа дается только чистому сердцем воинству, чистому сердцем полководцу, тогда ему сопутствует и наполняет его сила Божия. Посмотрите на историю – начиная с Александра Невского, этого замечательного полководца и политика. Посмотрите на наших всех-всех полководцев, достигших победы на поле брани. Только Бог, дорогие мои, только Бог, его сила дает победу. От нас только подвиг, усердие. Все эти трудности, все скорби – для того, чтобы очистилось наше сердце! Все, что Бог нам посылает сейчас, нашей Родине, это для того, чтобы мы очистились, очнулись от греховного сна. Грех помрачил нас всех! Но истина – на нашей стороне! На той стороне закрывают храмы, избивают священников. Да поможет нам Господь, Матерь Божия, Святитель Николай! Я вижу, как наши офицеры, наши солдаты переживают за врагов наших, украинцев. Как говорят, мы ненавидим войну, но мы готовимся к ней. Мы ненавидим идти в бой и убивать там тех, кто запутался. Но мы идем и защищаем будущее своих детей, близких и родных, сохраняем свой дом в безопасности. Поэтому всем милости Божией! Всем крепости! Храни всех нас Господь!

Рота уходит.

– А когда им на задачу? – спрашивает Проза у Дрозда.

– Завтра! Отец Пересвет! – окликает священника начальник штаба полка.

Отец Пересвет подходит, но Дрозд показывает на будущую часовню:

– Там человек ждет! Поговорите!

Слово «человек» звучит из уст Дрозда многозначительно. Отец Пересвет кивает и, поправляя крест на груди, направляется к часовне. Ее только начали возводить, но Проза видит, как в темноте дрожит огонек лампадки.

– А кто там? – спрашивает он Дрозда.

– Пулеметчик. Тяжело ему! Вчерашнюю историю про трубу слышали уже?

– Про какую трубу?

Дрозд пересказывает бой за трубу и в конце восклицает:

– Впервые в жизни я поверил в сводки Конашенкова! Своими глазами увидел!

Они некоторое время молчат, затем Дрозд, словно спохватившись, восклицает:

– А тот капитан-артиллерист пошел-таки у меня воевать! И нормально воюет! А вы в меня не верили!

Темнеет, когда из часовни быстрым шагом выходит боец и, не оглядываясь, исчезает в лесу.

– Травма у человека, – разводит руками отец Пересвет.

Он умолкает, Проза и Дрозд ждут.

– Когда человек нажимает на спусковой крючок, особенно вот так, как он вчера, – отец Пересвет крестит спину давно скрывшегося в лесу пулеметчика, – ему нужно объяснить себе, что произошло. Пойти человек может тремя путями. Во-первых, очерстветь… стать циничным. Вроде как человек не страдает, но внутри… Мозг один и сердце одно, такому человеку адаптироваться к мирной жизни трудно будет. Второй путь – убедить себя, что противник нелюдь, а ты имеешь право на все.

– Мы – шахиды! – вспоминает беседу с имамом Тихим Проза.

Но отец Пересвет игнорирует его и продолжает:

– Но с такой картиной мира, где противник – нелюдь, человек становится неадекватным, даже если выживет. Какими глазами он на своих детей смотреть будет? Нельзя звереть, нельзя стать волком. Потом в человеческое состояние трудно возвратиться.

– Это – виды ПТСР? – спрашивает Дрозд.

Но вопрос начальника штаба батюшка тоже игнорирует, ему важно договорить.

– Третий путь: покаяние и молитва за человека, жизнь которого ты оборвал. Не надо создавать иллюзии. Нужно признать реальность происшедшего.

– А месть за павшего товарища? А ненависть к врагу? – не сдается Дрозд.

– А убийство ради убийства? Кураж? – поддерживает Дрозда Проза.

Взгляд отца Пересвета тяжелеет, ему явно не нравится, что собеседники не услышали его слов о покаянии и молитве.

– Поиск крови – это грех сладострастия. Те, кто убивает куража ради, те погибают! – восклицает батюшка. – Злоба ослепляет, ненависть разрушает, ожесточение не дает правильно оценить