Объект 217 - Николай Иванов

Майор не ответил, он был занят своими мыслями, которые словно втирал носовым платком через свой высокий лоб. И когда Соболь подумал, что его предложение принято, начал размышлять вслух:

– Отпустить… Хорошо. Или… или наоборот, плохо. Плохо! Враг заметался, и надо, чтобы он увидел: мы не пошли у него на поводу. И тогда начнет торопиться еще сильнее. И, как бывает часто в таких случаях, станет делать ошибки или хотя бы оставлять следы.

Раздался стук в дверь. Вечный часовой Гаврила впустил бабу Лялюшку, не без почитания переступившую штабные хоромы. Оглядела их пристально: да, это не их навесик с нарами, где всей бригадой вповалку…

– Звали, сыночки?

– Мы не зовем, мы вызываем, – поставил на место гостью лейтенант.

– Еще не дед, а уже ворчишь, – неодобрительно посмотрела на нетерпеливого офицерика старуха. Соболь хотел опять возразить, но майор опередил:

– Звали, звали, баба Лялюшка. Проходите, присаживайтесь. Имя у вас больно красивое, необычное, со смыслом.

Польстил, польстил бабуле своим учтивым обхождением. Не сказать, что шла она в особый отдел совсем уж без робости, но грехов за собой не чуяла, а значит, имела право на уважение к себе.

– Так будет иметь смысл, ежели половина деревни на коленях пересидела: нянчилась со всеми, кого оставить не на кого было. Мой хозяин… – Глянула на лейтенанта: ты, хлопчик, еще титьку у мамки сосал, а мы Отечество защищали. Потому не стращай никого, а бери пример со своего командира. – Мой Федя пропал в Первую мировую, так что своих деток не заимелось. А теперь даже страшно представить, сколько лялюшек окажется после этой войны…

– Война страшная, – согласился начальник контрразведки. Подвинул табурет себе, подсаживаясь к гостье за один стол. – Как вам работается?

– Девки говорят, что, если бы можно было солнце подпереть, работали бы и больше. Тяжело, не скрою. А надо.

– Это вы правильно сказали – «надо», – согласился Врагов с «девками». Подвинул ближе к бабе Ляле «крылатку» с новым букетом полевых цветов – женщин они умиротворяют и располагают к беседе. Успел посмотреть и на Соболя: только попробуй этот букет стащить… – А вы знаете такого рабочего – Кручиню Ивана Павловича?

Гостья улыбнулась:

– Твое дело не секрет, вчерась под звездами чуть не поцеловались, – не без восторга поведала о приключении, которого у нее, может, ни разу в жизни и не было. – Случайно, а заполучила крохи женской радости. А что, не надо было?

Ординарец внес поднос с кружкой дымящегося чая и сладостями, замер – кому подавать? Майор указал на гостью. Солдатик рукавом протер стол, поставил на него блюдечко с разнокалиберными кусочками нащипанного сахара, рядом оставил кружку. Баба Лялюшка без промедления цапнула рафинад, молниеносно положила его в карман юбки.

– Крестнице. Организм растущий, – пояснила майору, чтобы не подумал, будто своровала, да еще для себя.

Перелила из кружки кипятка в освободившееся блюдечко, расселась купчихой, поднесла парящее озерцо ко рту, пустила по нему рябь, остужая. Глотнула напитка, блаженно прикрыла глаза:

– Хорошая заварка, сытная. Чую, что и листья смородинки положили, и веточку малины, и ягодку какую-то. Вкусно. Спасибо. Еще налью, – плеснула снова на блюдце. – Так об чем мы?

– Про ваше свидание, – напомнил разговор распарившейся над чаем бабе Лялюшке начальник контрразведки. – Только вот жених ваш утверждает, что потерял на этом свидании что-то. Искал потом…

Невеста, не посчитав вопрос сложным, сначала отхлебала до донышка чай, потом добавила в блюдце третью порцию и лишь после этого ответила:

– Так ножичек свой и искал. Спохватился сразу: то ли при мне обронил, то ли напарник взял. Было дело. Искал. Он ему – как припев в песне, потому что обувку им в бригадах и селах непрерывно чинит. Горит обувка на такой работе-то. А что, нашли?

Врагов приподнял газету, которой был прикрыт нож.

– Он самый, – подтвердила старуха, не успевая утирать выступающий пот, но и не имея сил оторваться от вкусного напитка. – Мне, правда, не каблуки точал, а половник делал, суп в котле нечем мешать. Но запомнила. По ленточке черной на ручке, она трепыхалась, как у морячков на бескозырке. У меня Федор в матросах был на Балтике, и у Вари муж, Василий, тоже как раз в моряках служит. Так что морячное дело знаем.

В дверном проеме снова показался Гаврила, уже с тарелкой сушек и сухариков, но Врагов за спиной бабы Ляли замахал подчиненному – исчезни, не отвлекай пока.

Сделал гостье другую приятность, напомнив о ее заслугах под немцем:

– Насколько я знаю, вы во время оккупации помогали подпольщикам?

– С автоматом не бегала, а картошку варила, – не стала ни отрицать, ни преувеличивать былое Лялюшка.

– Я и сейчас попрошу повнимательнее посмотреть вокруг, – встал из-за стола майор. Та поняла свой лимит времени, тоже поднялась, вытерла ладошкой рот. Проверила, не исчез ли куда из кармана сахар. Приготовилась выслушать приказное, ради чего приглашают такие большие начальники. – Если что непонятное, подозрительное увидите, так вы уж быстренько до нас.

– Быстренько – это трудно, – засомневалась Лялюшка. – Болячек столько, что хирургов не хватит.

Отлученный от разговора Соболь не стерпел, нашел возможность буркнуть:

– Целоваться бегать врачи не нужны…

Баба Ляля обернулась спокойно, изучила, наконец, внимательно лейтенанта. Поделилась наблюдением с майором, признавая только в нем равного собеседника:

– Лицо такое, что не поспоришь. Только ты, милый человек, – повернулась опять к смершевцу, – никогда не торопи точное время. Сказала приду, хоть и не быстро, – значит, буду. А сейчас до свиданьица, что ли?

Не дождавшись то ли разрешения, то ли согласия, просто ушла. Встала и захлопнула дверь. Соболь хотел что-то еще съязвить в ее сторону, но начальник, посчитав эту страничку событий изученной, отдал приказ:

– Отпускай и врачиху, и зэка.

А как все красиво и ладно легло поначалу с ними!..

Соболь кашлянул в кулак, прося разрешение высказать новое предположение. Врагов обернулся.

– Там еще эта, бывшая бригадир, Наталья. В оккупации у немцев работала. Говорят, по заданию обкома, но свидетелей нет, все казнены. Одна она каким-то образом осталась в живых.

– Напомнил, – поднял палец майор, фиксируя внимание. Открыл сейф, достал несколько листочков, просмотрел их. Лейтенанту подавать не стал, оставив ему возможность поверить на слово: – По ней пришли результаты проверки. Это все же она взорвала с нашим разведчиком станцию и семафоры перед отправкой эшелона с людьми в Германию. И на нее уже написано представление к Красной Звезде. Так что можешь полностью доверять и привлекать к работе и ее.

Как же легко, карточным домиком от дуновения самого легкого ветерка, рассыпаются в разведке гарантированные версии. Только что все сходилось, все объяснялось, а песочные часы раз – и перевернулись. И все до последней крупинки сыплется в обратную сторону…