Умереть, чтобы выжить. Фронтовые истории, наше время - Владлен Чертинов

Роман перешел на работу в Институт растениеводства. Но срок его легального проживания в Петербурге неотвратимо истекал. Приближался новый период в питерской жизни, когда любой встречный полицейский, решивший проверить у него документы, мог запустить процедуру депортации. Роман сильно нервничал. Но поскольку был человеком, сдержанным на эмоции, все эти переживания копил в себе.

В феврале 2018-го у Натальи как-то само собой написалось стихотворение «Ночные похороны»:

Венчик на лбу – вместо венца.

Ивы кора – вместо кольца.

Мне уж готовят обновы

В домике длинном дубовом.

Только бы свечка горела в руках!

Лягу я спать на небесных коврах,

Думая, что не прогонят

Злые воздушные гномы.

Кто-то мне спать на земле не велит.

Ветер все жалит, и Ангел трубит,

В путь провожая последний.

Жаль, не остался наследник.

Видно, во тьме коридора

Тело похитили воры…

Нет, не вернуть его, чайки.

Душу хотя бы встречайте.

Стихотворение оказалось пророческим. И чайки, действительно, пронзительно кричали в тот день, когда Наталья бежала через Исаакиевскую площадь на Мойку – в Институт растениеводства, где умер Роман. Смерть застигла его прямо за компьютером во время ночного дежурства. Сердечная недостаточность. Ему было всего 40 лет.

Война настигла Романовых и за тысячу километров от линии фронта. А город, с которого в 2007 году началась их совместная жизнь, в 2018-м их навсегда разлучил.

Последнее фото Романа.

Фото предоставлено Натальей Романовой

Роман умер в ночь на 24 июня, когда в Петербурге снова был праздник «Алые паруса». Наталья верит, что душа Ромы улетела вслед за парусником.

А она осталась. Вдова в 36 лет.

Ты был нежен, ты был тих и нелюдим.

Ах, зачем же этот город стал твоим?

…Просто вышел, просто выдохнул и стих.

Видно, Ангел твой не смог обнять двоих.

«Сижу и плачу от счастья…»

Родители Романа похоронены в Луганской Народной Республике на территории, которая тогда была подконтрольной украинским военным. Чтобы похоронить мужа на родине, Наталье нужно было провезти урну с прахом через 8 блокпостов.

– Казалось бы, в моей ситуации я могла рассчитывать на сочувствие. На нашей стороне так и было. Ополченцы помогали мне смягчить путь. А вот на украинских блокпостах отнеслись просто по-скотски… Всячески задерживали, вскрыли урну, рылись в прахе – искали запрещенные предметы. А когда я предъявила сотруднику КПП справку о смерти, он демонстративно объявил, что у него обед, и ушел…

Роман не дожил десять месяцев до указа президента Путина о массовой выдаче российских паспортов жителям Донбасса.

Этот указ вызвал в ЛНР эйфорию. Луганчане многое вынесли ради победы. Их и без того нелегкая жизнь с 2014 года сильно ухудшилась. Многие в тот момент задавались вопросом: сколько еще терпеть?

– В России СМИ мало рассказывали о Луганске. В основном – о Донецке. Но если Донецк – крупный мегаполис, практически равный Киеву, то Луганск – маленький провинциальный городок. Жить там намного труднее. Многие люди психологически были подавлены, – говорит Наталья. – Те, у кого не было родственников в России, реально голодали. Сидели на картошке. Своей картошки, выращенной на огороде, моим родителям хватало только на лето. Гуманитарная помощь распределялась по детдомам и больницам и людям почти не перепадала. Моим родителям за всю войну достались только килограмм гречки и банка тушенки.

Фото предоставлено Натальей Романовой

В магазинах Луганска, конечно, все было, но цены (за исключением той же картошки и каких-то элементарных продуктов) петербургские – не подступиться. Зато водка – по 90 рублей: только спивайся! Луганский ликеро-водочный завод продолжал работать и в войну.

Один брат Натальи – металлург получал на заводе 3500 рублей в месяц. Другой – шахтер-проходчик – вообще подолгу не видел зарплаты. Впрочем, ее и при украинской власти сильно задерживали.

С одиннадцати вечера – комендантский час. Но уже в восемь часов никого не было на улицах. По утрам толпы людей стекались к пунктам пропуска. В основном на «ту сторону» ходили за продуктами и лекарствами, которые были там на порядок дешевле. И еще пенсионеры ходили отмечаться, чтобы не потерять право на украинскую пенсию. Ее все равно не платили, но луганским старикам на «той стороне» говорили, что когда-нибудь потом с ними обязательно рассчитаются, а пока все деньги идут на войну. Им ничего не оставалось, как верить и ходить отмечаться. Люди стояли в загонах из неструганых досок на жаре по пять часов. Плотно друг к другу. Некоторые падали в обморок.

– Я сама там стояла, – рассказывает Наталья. – Если выпадаешь из загона, украинский солдат бил тебя автоматом. Но если заплатишь, проводили без очереди или провозили в тачке под видом инвалида. На войне многие делали бизнес. И, наверное, еще поэтому она стала такой долгой.

В этой тягостной атмосфере указ Путина об упрощенной выдаче российских паспортов стал для луганчан глотком воздуха. Впервые за несколько лет в ЛНР из России пришла хорошая новость.

– Поначалу в Луганске за российскими паспортами выстраивались сумасшедшие очереди (потом их сделали электронными), – продолжает Наталья. – Притом что получение документа обходилось около 10 тысяч рублей – для местных жителей сумма огромная. В основном паспорта себе могли позволить те, кому их оплатили родственники из России. И все равно народ воспрянул духом. Люди верили, что Украина после этого больше не решится на серьезную войну: одно дело – бомбить своих, и совсем другое – граждан России.

…Наталья получила российский паспорт в Петербурге. В самом начале, когда она принесла заявление в УФМС, ей выдали номерок с датой первого приема. Когда Наталья его увидела, у нее потемнело в глазах. В номерке значился все тот же «черный» день – 24 июня. Она попросила перенести прием на какое-нибудь другое число…

Российский паспорт Наталье выдали 24 ноября, что совпало с днем рождения луганчанина Владимира Даля, который составил знаменитый толковый словарь русского языка. В этот день она написала в соцсетях: