«Проект К»: Мясорубка - Олег Алтайский

Теперь по работе. Сейчас на позициях сорок пять человек. Это всё, что осталось от трёх рот. Они сидят там безвылазно больше месяца. У них даже бензин кончился. Поэтому и спешим завести вас. Самое сложное – это зайти на позиции. Попасть из точки «А» в точку «Б». На позициях проще. Они укреплены и оборудованы до вас. Так что главное – дойти. Поэтому напоминаю, любое промедление смерти подобно. Двигаться вы должны быстро, через не могу. Самые сложные участки – это пересечение железной дороги и движение по «открытке». Пройти их можно только в тёмное время суток. Поэтому не нужно сидеть в кустах и отдыхать, дожидаясь, когда рассветёт. Сегодня ночью заходит первый взвод. Через две недели его поменяет второй взвод. Через месяц на позиции зайдёт третий. К тому времени, я надеюсь, мы сформируем ещё две роты и снова станем полноценным отрядом.

Так что желаю всем достойно пройти боевое крещение, обстреляться, обвыкнуться и научиться жить и работать в тех условиях, в каких мы находимся.

Командирам взводов разбить свой личный состав по отделениям и назначить командиров.

Ворон, ты мне свой список в первую очередь представь. Проверь, как бойцы подготовились к выходу, и отбивай их. Пусть отдыхают.

Спустя несколько минут Ворон подошёл к Александру, укладывающему свой спальник в тактический рюкзак, сел рядом на табурет и спросил:

– Это ты Симон?

– Так точно, я.

– В личном деле прочитал, что служил на контракте.

– Да, было дело.

– На Кавказе?

– На нём, родимом.

– Мне тоже довелось. За Хаттабом и его прихвостнями охотился.

– Бывает, – отстранённо ответил Александр.

– В каком звании? – Ворон продолжал попытки вытащить Симона на открытый разговор. Но занятый своими мыслями, Александр на контакт особо не шёл.

– Прапорщик, – односложно ответил Симон.

– Взрывное дело хорошо знаешь?

– Знаю.

– Это хорошо. Но у нас чисто штурмовые задачи. Вы все штрафники, все пехота. Поэтому: работа по специальности – чисто в факультативном режиме. Что сам нашёл, то и применил по знаниям.

– Сюрпризов дофига?

– Просто пипец. Чего только нет. Под ноги всегда смотреть в оба глаза нужно. С неба сыпят чем ни попадя: и кассетами, и «лепестками», и «колокольчиками». Даже мобилки минированные кидают и рации. В руки вообще брать ничего нельзя.

– А как берёте?

– Лёгкое – веткой цепляем, что тяжёлое – дёргаем эвакуационной стропой. А там уж на удачу.

– Понял. Спасибо, что предупредил.

– Ты погоди благодарить. Я тебя назначаю командиром первого отделения. Выбери себе десять бойцов и им эту информацию тоже доведи. Как понял?

– Понял. Сделаю. Благодарю за доверие.

Ворон что-то ещё хотел сказать, но вдруг его лицо перекосило злобой. По коридору шёл боец другого взвода. С которым Ворон, по всей видимости, уже был знаком и это знакомство вряд ли было приятным. Он поднялся с табурета, вышел из кубрика и зло произнёс:

– Вот же сука, и ты тут?

Мужчина мельком глянул на Ворона, прищурился, будто бы вспоминал, где они могли пересекаться. После чего пожевал губами и ответил:

– Обознался, наверное. Я тебя не знаю.

– Знаешь-знаешь, ещё как знаешь. Ты с какого взвода, боец?

– Со второго.

– Позывной?

– Людвиг.

– Хана тебе, Людвиг, я тебе всё припомню.

Мужчина неопределённо пожал плечами и молча удалился. По всей видимости, и он Ворона узнал, но на конфликт идти не решился. Всё-таки Ворон был командир, а он вновь прибывший боец-штрафник.

Заинтересованный этой сценой Александр отложил в сторону своё занятие и, подойдя к Ворону, спросил:

– Какая милая беседа. Старый знакомый?

– Ещё какой знакомый. Эта тварь, в своё время, у Хаттаба служил. Против нас воевал. В наших пацанов стрелял. Моих друзей убивал.

– Да ладно? Он же вроде бы не мусульманин?

– А ты думаешь у Хаттаба только мусульмане воевали? Продажных русских хватает. За грязные баксы в своих единоверцев стреляют. Религию меняют.

– Интересная ситуация.

– Чем она тебе интересная?

– Ну как бы, ему тогда на той стороне нужно быть. Если с Хаттабом против России воевал, то почему тогда сейчас на нашей стороне?

– И мне это интересно. Думаю, что просто повода ждёт, чтобы к укропам переметнуться. Надо его раньше забаранить.

– Как такое возможно?

– Да в том-то и дело, что пока никак. На передке выловлю урода. А то если тут, в тылу, обнулю, как за человека спросят и посадят. Буду потом как вы, штрафным.

– Можно подумать, между нами разница большая. Всё равно туда вместе пойдём.

Ворон ушёл. Александр застегнул свой рюкзак, отставил в сторону и решил проверить, как идёт подготовка у его нового личного состава. За время, проведённое на полигоне, все мужчины познакомились. У кого-то завязалась дружба, у кого-то антипатия или недопонимание. Как в любом большом мужском коллективе.

Александр без труда собрал в отделение десять единомышленников. Среди них выделялись четыре яркие фигуры.

Первым был Саид, бывший боец смешанных единоборств. Жилистый, подвижный, среднего роста. Его криминальная история началась с пьяной драки у ночного клуба. Неудачный удар привёл к тому, что противник, падая, разбил голову о бордюр и скончался. На суде Саиду дали семнадцать лет, учитывая его собственное алкогольное опьянение и попытку скрыться. К моменту предложения отправиться на войну он отбыл пять лет. Возможность сократить срок более чем вдвое стала для него решающим фактором. Воевать против Украины он не стремился и особых претензий к ней не имел, но раз уж оказался здесь, то и отступать не собирался.

Вторым бойцом стал Торез, мужчина за сорок, хотя выглядел старше. Всю жизнь он проработал водителем большегрузов. Родом из Тореза, он прекрасно знал местность и диалект, говорил по-украински даже лучше многих бойцов ВСУ. Его жизнь дала трещину, когда распалась семья и жена ушла к другому. Увлекшись сайтами знакомств, он встретил свою «единственную» из Ярославской области. Продав дом по дешёвке, он отправился в Рыбинск, чтобы начать новую жизнь.

Однако реальность оказалась далека от виртуальных обещаний. Встреча с «избранницей» обернулась пьяным скандалом. Собутыльники невесты обобрали Тореза до нитки и выставили за порог. Оставшись без средств, мужчина забаррикадировал дверь дома и поджёг его. Вооружившись вилами, он не позволял пьяным гостям выбраться через окна. Итог этой «весёлой» посиделки – масштабный пожар, унёсший жизни людей и скота, уничтоживший все его сбережения и надежды. Торезу дали двадцать лет, из которых он не отсидел и года. Когда появилась возможность заменить оставшийся срок участием в войне, он