«Проект К»: Мясорубка - Олег Алтайский

Когда Алый приехал лично посмотреть на то, как идут дела в лагере, он подошёл к мёртвому и, отхлебнув из поданной Старым кружки кофе, сказал:

– Братцы, так он у вас уже вонять начал. Вы когда его забаранили?

– Да четвёртый день уже загорает.

– А чё раньше не доложили?

– Так думали, что очухается, – Старый расплылся в улыбке.

– М-м, – понимающе промычал Алый, делая очередной глоток и разглядывая пулевое отверстие в середине лба, и продолжил спрашивать:

– А чё он тут разлёгся-то?

– Да кто его знает. На завтрак шёл, наверное, да притомился, тут и прилёг.

– Ладно, с вами всё ясно. Как говорится, с почином! Ещё неделя не прошла, а уже одного забаранили. Так, глядишь, к концу учебки половину личного состава мне обнулите! Группы где?

– Как где? На полигоне. Они в пять утра уходят, в пять вечера приходят. Обедают на полигоне.

– Понял. Ну ладно, я тогда поеду. Ждать не буду. Доброму скажи, пусть рапорт мне подготовит по «холодному».

– Принято! – Старый взял пустую кружку у Алого, и мужчины разошлись.

Приехавшие бойцы из морга молча переложили тело в полиэтиленовый пакет чёрного цвета, грубо затащили в «буханку» и, попрощавшись со Старым, уехали вслед за Алым.

Следующим наказанным был боец из третьей группы, Лиса. Ввиду полного отсутствия головного мозга, способного думать, а не жить животными инстинктами, что, следовательно, в своё время и привело его в колонию. До человека так и не дошло понимание неминуемого, моментального и жестокого наказания. Он, следуя своим инстинктам и обычной похоти, решил пробраться в соседнее село и встретиться там с какой-нибудь бабёнкой, согласной подарить ему свою «любовь». Сбежав из лагеря поздно вечером, он умудрился добраться до села, своровать сохнущие на верёвке мужские вещи, переодеться и приступить к поискам подходящей подруги. Рассчитывая на свою неотразимость, в надежде, что Ален Делон по сравнению с ним – страшненький юнец, беглец стал приставать к школьницам. Дети испуганно шарахались от незнакомца – помятого, беззубого, потасканного жизнью сидельца.

Бегство «курсанта» в лагере обнаружили на завтраке. Лис вызвал к себе старшего охраны и объяснил ему ситуацию.

– Поезжайте в село. По-любому, это тело там, скорее всего, возле магазина трётся. Видно, бухнуть захотелось. Если получится взять живым, тащите сюда. Тут при народе обнулим. Не получится – да и хрен с ним. Короче, двигайте. Найдите мне это говно.

Бойцы охраны погрузились в пикап и выехали за периметр. Остальные обитатели лагеря смотрели им вслед и понимали, что скоро у них появится ещё один «холодный».

Но горе-ловеласу в какой-то степени повезло. Любовь свою он всё же встретил. Как Лис и предполагал, именно возле магазина. К открытию торговой точки, в надежде на опохмелку, откуда-то из кустов выползла местная пьянчужка Нинка. Беглец, как истинный джентльмен, добыл оживляющее спиртное. Они в соседней роще выпили, занюхали друг другом и совокупились в ближайших кустах. Когда они, измождённые своими «светлыми чувствами», пребывали в состоянии блаженства и курили дешёвые сигареты, лежа на спине и глядя на проплывающие в небе облака, словно в райском саду, к магазину подъехал армейский уазик.

Бойцы охраны вылезли из него, вошли в магазин, пообщались с продавщицей, вышли и направились в сторону рощи.

Парочка маргинальных возлюбленных пребывала в состоянии умиротворённого блаженства. Неожиданно, на запах табачного дыма, вышли «бесы» в масках и с оружием. Отвесив увесистый пендель по счастливой беззубой физиономии беглеца, охранники выволокли его на дорогу. Немного попинали, для правильно выстраиваемого диалога в дальнейшем, закинули в кузов пикапа и повезли в лагерь. Очухавшийся от тряски беглец своим куриным умом понял, что его ждёт, и предпринял новую попытку побега. Перевалившись через край борта и чуть не угодив под колёса внедорожника, он соскочил и бросился наутёк. Но пуля, выпущенная из автомата и угодившая ему в задницу, пресекла и эту попытку побега.

Через минуту он снова подпрыгивал на дорожных ухабах в кузове пикапа, но уже с одной лишней дыркой в своём измождённом организме.

В лагере его бросили в глубокую яму, из которой и здоровому человеку без лестницы выбраться не было возможности. Скинули бутылку воды, пачку баралгина и забыли о нём до вечера.

Когда вечером группы вернулись с учебного полигона, инструкторы подошли к яме и, глядя на грязное, побитое и окровавленное тело внизу, принялись рассуждать:

– Ну что ты, Лис, планируешь с этим телом делать? – спросил Добрый.

– Да хрен его знает. Ничего я с ним делать не буду, – ответил Лис.

– Надо бы Алому сообщить, пусть он решение принимает, – добавил Джокер.

– А какой смысл? – подключился к разговору Бес. – Пусть в яме загорает. Это его выбор. Сдохнет – хорошо, проблем меньше. Выживет – ну значит, в другой раз забараним.

– Согласен! – подвёл черту разговору Лис, и парни, отвернувшись от ямы, направились в сторону столовой.

Больше они к яме не подходили.

Кто-то из бойцов охранения сбросил беглецу фуфайку. Его периодически снабжали медикаментами, едой и водой.

Когда об инциденте узнал Алый, за беглецом приехали медики и увезли его. Больше о нем никто не вспоминал. Скорее всего, его отправили в тюремную больницу, и, возможно, ему повезло вернуться в свою старую зону с новым сроком. Возможно, и нет. Куда он делся, всем было абсолютно безразлично.

К финишу учебного процесса из ста человек дошли только девяносто шесть. Один выбыл в связи с обострением гастрита и полным физическим несоответствием для предстоящей работы. Второй был застрелен на полигоне. По официальной версии, случайно, из-за халатного обращения с оружием. Как оно было на самом деле, история умалчивает. Но если бы халатно с оружием обращался кашник, то, скорее всего, было бы два трупа вместо одного. Ну а от инструктора халатного обращения, как вы понимаете, ждать можно только в одном случае – в случае недопонимания.

Тем не менее, ускоренное обучение закончилось через две недели с небольшим. Уже похожих на нормальных воинов кашников погрузили в четыре армейских «Урала» и отправили в боевое подразделение, находящееся на бахмутском направлении.

* * *

Александр крепко спал в кузове армейского грузовика, пока тот ехал по ровной асфальтированной дороге, междугородной трассе Луганск – Донецк. За эти две недели он так сильно устал, что не заметил, как они проехали сам Луганск, Алчевск, Зоринск, Дебальцево, Углегорск, Енакиево и Горловку. Когда асфальт закончился и начались ухабы, народ начал просыпаться. Выглядывая