Dневник Z - Дмитрий Зименкин

Въехав в Лиман, замечаем, что он заметно ожил. Больше народу, больше машин.

Выясняем обстановку у первых встречных мужичков:

— Как тут последние два дня?

— Ну, сейчас спокойно, — отвечает дядька в красной бейсболке. — Люди возвращаются.

— Почувствовали уверенность, что город удержат? — уточняю у него.

— Да, да. Ну, разговоры, короче, ходят все равно, что… — замялся мужик. — Что бандеры эти взяли Изюм и Славяногорск. Ну, вот люди побаиваются пока многие.

— Работает в городе что? — интересуюсь.

— Работают там рынки, магазины, нормально. Можно и хлеба купить. Гуманитарку привозят. Работаем, это самое.

— Работаете? — тут я и впрямь удивился, ведь в прошлый наш приезд Лиман больше походил на пустошь, где не только ничего не работало, но и самих людей-то почти не было.

— Да, — уверяет мужичок в бейсболке. — Много работы от исполкома дают, на благоустройство города.

— Вот сейчас вообще никто не работает! — встревает в разговор второй мужичок, пожилой, в кожаной кепке.

— Не, ну, почему?.. — неуверенно протестует дядька в бейсболке, но его тут же напористо осаживает тот, что в кепке:

— А где работать? Локомотивное не работает! Депо не работает! — словно чеканит мужчина. — Карьер не работает! Силикатного завода вообще нет!

— Боевые действия всё же, — объясняю ему. — Пока, конечно, не работает.

У мэрии Лимана активность. Неужели власти вернулись? И правда.

— Как глава Красного Лимана я нахожусь на месте со своими заместителями, — рассказывает на камеру молодой мужчина в бронежилете, Александром Петрикиным представился. — Работаем. Сегодня осуществляли выдачу гуманитарного хлеба, вчера раздавали гуманитарку жителям и в Красном Лимане, район Зелёный Клин, и в селе Кировское, и в Торском.

Ну, думаю, уже легче. Работают власти, значит, людям спокойнее и немного проще. Работает и военная комендатура. Причем в Красном Лимане комендачи выглядят очень эффектно. И по экипировке — одеты, как спецназ, и по транспорту — город патрулируют на пикапе с пулемётом.

— Наша патрульная машина, в простонародье «джихад-мобиль», — хвалится командир группы с рыжей бородкой и позывным «Гром». — Мобильная, для группы быстрого реагирования самое то. Если противник прорвался через линию фронта, ДРГ или ещё что-то такое, то мы оперативно его настигаем. Противник не пройдет. Здесь все подразделения на своих позициях, всё стабильно.

Пошли в рейд с этими парнями, прочесали пару брошенных домов, ничего подозрительного не заметили.

— Как давно ты вообще на войне? — спрашиваю бойца с позывным «Грач».

— С четырнадцатого года воюю. А до войны шахтёром был, — улыбается воин-шахтёр.

— Скажи, а за время войны изменилось твоё отношение к понятиям жизни или смерти? — задаю ему философский вопрос, он же на войне один из самых актуальных. — Стал ли ты, может, по-другому к этому относиться? К своей жизни в том числе.

— Да, в принципе то же самое, — отвечает Грач. — Я осознанно шёл на войну, поэтому ничего особо не поменялось. Ценить, правда, жизнь начал, — снова улыбается. — Времени на жизнь как бы мало. Работа только в основном. Ну, да, когда что-нибудь прилетит серьёзное, быстренько переосмысливаешь всё.

— А было ли, когда совсем на волосок висел и тебя спасло какое-то чудо?

— Да, было, — вспоминает боец. — В «крузаке» расстреляли с тридцати метров.

— И ты там был??

— Да, без бронежилета, хех.

— А как уцелел-то, не понимаю? — допытываюсь.

— Да как… У меня уже навыки, получается, сработали, инстинкты. Быстро выскочил и за укрытие ушёл. Ну, все остались живы, обошлось. А мы по рабочим моментам ездили и напоролись.

— С «калашей» по вам били? — уточняю у него.

— Да ПКМ и автомат Калашникова, — отвечает Грач.

Вижу, что парень открытый, искренний, потому спрашиваю его о нынешней неприятной ситуации:

— Нам пришлось оттянуть силы из Харьковской области. И народ, который привык к победам, когда пошло что-то не так, начинает расстраиваться и переживать. Что бы ты сказал людям, которые в данный момент могут потерять веру в то, что победа всё-таки будет за нами?

— Победа будет за нами однозначно, — уверенно заявляет боец ДНР. — Мы ж не войну проиграли, а просто сражение, битву.

Попрощались с бойцами, хотя на войне прощаться не принято, и пошли по городу — посмотреть на то, как обживаются люди. Рядом с нами остановился мужчина на велосипеде, бровастый и долговязый.

— Россия, — говорит, — поперёк горлу Западу стоит, им Россия мешает владеть всем миром. Запад, ребята, За-пад!

Полностью соглашаюсь с мужчиной.

— Они всесильные, получается. Как тогда их победить, если они всемогущие такие?

— Только ядерным, — спокойно заявляет лиманец.

— Ядерным ударом?

— Ну, а иначе…

— Тогда… — не нахожу подходящего слова, долговязый помогает:

— Тогда планета исчезнет просто-напросто.

— Тогда уже всё, конец.

— Это печально, ребята, честно… Печально, но факт, — подводит итог разговору мужчина.

На окраине города постоянно бухает. Когда начинаются обстрелы в жилых районах, люди спасаются в подвалах. Маленькая Даша ведет нас в темный подвал, где прожила четыре месяца. Девчонке лет восемь. У неё челка до бровей, карие глаза, круглые щеки.

— А можешь вспомнить, что было самое неприятное в подвале?

— Спать, — морщится Даша.

— Почему?

— Потому что на деревяшках, — хмурится девчонка.

— Когда жили здесь, было ли страшно?

— Когда в крышу прилетело.

— Снаряд?

— Угу.

— А как отвлекались от всего? Чем занимались? — перевожу тему.

— Играли мы в лото, пазлы собирали. Когда был телефон и не садился, играли в игры. Иногда ходила в соседний подвал, там тоже были дети… Ну, было весело, — скривилась Даша. — А потом нет.

— Ты так сказала это с грустью…

— А потом мы разъехались, — вздохнул ребенок.

— Есть то, о чём ты мечтаешь?

— Да, о собаке. Хаски. Он красивый, мне нравится, пушистый.

— А сейчас его нельзя, наверное, завести?

— Нет, — отвечает девочка. — У нас просто папа боится собак и у нас кошка. И шиншилла.

— А зачем вообще собака нужна человеку, для чего?

— Для дружбы, — рассуждает маленькая Даша. — Дружить. Когда нет друзей, можно играть с ним. И когда скучно.

— Но собака — это ещё и большая ответственность, — замечаю, потому что некоторое время у нас в квартире жил дог, и это было действительно непросто.

— Да, — соглашается девочка. — А сейчас у нас просто кошка и шиншилла. Но шиншилла — это не крыса.

— Не крыса? — смеюсь я.

— Нет.

— Буду знать.

Поднимаемся наверх. На детской площадке горка с лесенками переоборудована в летний душ. Сверху бак для воды, снизу поддон, по бокам душ увешан одеялами. Война расставляет свои приоритеты. На улице дети теперь не играют, их детская площадка