В бой ради жизни - Леонид Андреев

– Так вот, слушай, Ли-душка, последнюю часть моего рассказа – самую драматичную, самую тяжёлую, но и самую интересную. Потому что тогда я познал настоящую мужскую дружбу, настоящее фронтовое братство. Думаю, что скучно тебе не будет, несмотря на то что все вокруг спят, а за окном ночь, – произнёс Егор Иванович, не отрываясь от иллюминатора самолёта, за которым проплывала луна, освещая сказочным светом сонный пейзаж до самого горизонта.

Лидия бегло оглядела спящих вокруг себя пассажиров и, повернувшись к деду, произнесла:

– Давай дед, рассказывай, заверяю тебя – уж я-то точно не засну. Надеюсь этот рассказ не будет очередной исповедью, уж больно жаль мне тебя, дедуль, что ты незаслуженно мучаешь своё сердце воспоминаниями.

– А уж это тебе решать Лидочка, потому что для себя я давно уже всё решил. А то, что я мучаю своё сердце тяжёлыми воспоминаниями, так это ты зря. Напротив, этой святой исповедью я очищаю своё сердце, и, поверь, мне становится очень легко, потому что рядом любящий и всё понимающий родной человечек, моя любимая внучка Лидочка.

Лидия прижала к своим губам ладонь старого генерала, своего деда, и нежно произнесла:

– Спасибо, дедушка.

Егор Иванович прокашлялся и, немного помолчав, начал повествование об очередном этапе своих фронтовых будней.

* * *

Как было сказано ранее, в начале 1943 года капитан Кузьмин возглавил спецгруппу разведывательно-диверсионной службы. Перед этим в течение нескольких месяцев он активно обучался в спецшколе по подготовке специалистов, выполняющих особые боевые задания в ближнем и глубоком тылу противника. Такой чести капитан Кузьмин удостоился благодаря самоотверженному и бескорыстному служению своей Родине на всех должностях и участках, куда его назначало командование. Но самым главным было то, что поворотным событием во фронтовой жизни Егора после боя на мосту стала огромная дружба с теперь уже полковником Ерофеевым, возглавлявшим разведывательно-диверсионный отдел при штабе фронта. Егор почти по-сыновнему относился к одинокому полковнику, а тот, в свою очередь, по-отечески к Егору.

Несмотря на то что обучение проходило в ускоренном порядке и диктовалось сложной обстановкой военного времени, капитан Кузьмин в совершенстве усвоил все дисциплины и практические навыки, преподаваемые на секретных курсах спецшколы. В особенности он почти в совершенстве изучил немецкий язык, дотоле не почитаемый и не любимый в школе и в офицерском училище.

После учёбы – сразу же в бой. Сначала рядовым разведчиком в разведывательно-диверсионной группе, выполняющей задания штаба армии и фронта. А затем и сам возглавил точно такую же группу при штабе фронта.

Боевые задачи ставились разного характера и трудности: от доставки в Центр весьма и весьма важных языков стратегического плана до уничтожения определённой категории противника. И за каких-то полгода было немало на счету его группы заданий, которые полностью и с честью были выполнены разведчиками.

Но вот одно из них, которое было проведено в начале осени 1943 года, запомнилось наиболее сильно, так как оставило огромный след в дальнейшей судьбе многих членов группы и в судьбе их командира Егора Кузьмина.

* * *

Предоставив небольшой отдых разведгруппе капитана Кузьмина после очередной удачно проведённой операции, командование штаба фронта, тем не менее, срочно вызвало командира группы для ознакомления с новым спецзаданием. Уже через полчаса, пройдя некоторые формальности, Егор предстал перед новым начальником разведдиверсионного отдела штаба фронта подполковником Борзовым.

– Что, старина Егор Иванович, не узнаешь? – бодро проговорил подполковник Борзов Николай Петрович, протягивая руку и улыбаясь.

– Почему же, узнаю, товарищ подполковник, – сдержанно произнёс Егор, не проявляя больших эмоций. – А где полковник Ерофеев Андрей Леонидович?

– Полковник Ерофеев? – Борзов сделал паузу. – А разве сейчас о нём речь? Давайте сразу же займёмся вашей группой, а точнее, новым заданием, которое предстоит выполнить в самое ближайшее время.