Воины-интернационалисты из Беларуси в гражданской войне в Анголе 1975-1992 - Александра Владимировна Кузнецова-Тимонова

этом борту. В Перу тогда произошло сильнейшее землетрясение, целый город стерло с лица земли, засыпало пеплом. В живых осталось буквально четыре-пять человек, остальные погибли. Была сформирована группа для оказания помощи, задействован персонал Второго медицинского института. Подготовили палатки, продукты, спасательные средства, в общем, все самое необходимое, чтобы оказать помощь тем, кто остался жив.

Маршрут был проложен через Финляндию в Исландию, на Рейкьявик. Потом летели в Канаду, там садились, и уже из Канады по нейтральным водам шли на Перу.

На инструктаж, в Чкаловском[143], перед отправкой приехал командующий – потому что предстоял первый подобный перелет. Мы все построились, ему доложили состав групп и оборудования для транспортировки на наших бортах. Он сразу внес коррективы: нельзя в первой группе отправлять всех специалистов, надо разделить на несколько. А у нас всю передовую группу инженеров полка – по СД (самолет-двигатель), вооружению, авионике и радиооборудованию – сконцентрировали на одном борту, и я должен был лететь этим бортом. А командующий приказал первым бортом отправить только инженера по СД и инженера по вооружению, всех остальных – вторым рейсом. И меня перекинули на другой борт. А тот наш самолет только вылетел из Рейкьявика, набрал 5 тысяч метров – связь с ним пропала. Так его и не обнаружили. Такая вот судьба!

После того как тогда погиб наш первый самолет, между Рейкьявиком и побережьем Канады стали постоянно дежурить три наших корабля. В их задачу входило обеспечение связи для наших бортов, идущих этим маршрутом.

– Командировка в Анголу как-то отразилась на Вашей дальнейшей службе? Или это был просто эпизод среди многих подобных командировок в разные точки мира?

– Нет, не отразилась. В то время такие командировки никак особо не отражались.

После окончания академии – а я был в первом выпуске Академии Жуковского, который начал изучать цифровые вычислительные машины (они стали внедряться в авиацию в те годы) – я приехал в Иваново. Там проходили войсковые испытания. На одном самолете стояла цифровая машина, а на другом – авиационно-вычислительный комплекс: это другой тип связи (не цифровой), ее сутками настраиваешь, малейшее изменение – и она сбивается. Я участвовал в комиссии, и в той, и в другой (по обоим типам связи), подписывал акт и поддержал цифровую систему. Так она и стала внедряться и развиваться. Выпускалась на ЛОМО[144]. Естественно, сначала она была достаточно «сырая», отказов было много. Потом пошли доработки. Это очень сложная техника, она требовала аккуратности и бережного отношения. Потом стали делать хорошие машины, которые по два-три года летают и ни одного отказа.

– В Мозамбик летать Вам не доводилось?

– Нет. Мимо – да, было. В Сирии был дважды. Тоже в семьдесят пятом – семьдесят шестом, седьмом. С тем же заданием, что и в Анголе, – поставляли технику, боеприпасы. Сирийские пилоты были хорошие, они переучивались в Одессе на истребители. А мы поставляли им эту технику, Миг-21, и обучали их по системе опознавания.

– Какой у Вас срок выслуги?

– Тридцать лет. Без учета летной выслуги. Если сосчитать летную, хватит человека на четыре. Ведь я летал больше, чем порой летали сами летчики. Потому что без радио ты шагу в воздухе не сделаешь! Немного было полетов – и в полку, и в дивизии – где меня не задействовали. Летал от и до, где угодно. У кого-то что-то не получилось – где Соболев? Дома. Послать за ним машину! Забирают меня, везут на аэродром, сажают в самолет. Выполняем одну-две коробочки[145], большую или маленькую. Все нормально – хорошо, поезжай домой. И так очень часто.

– Вы были инженер конкретно по АО[146] и РЭО[147]?

– Только по радио. У нас это было РТО – радиотехническое оборудование: связные станции, навигационное оборудование, радиолокационные станции (РЛС), два-три локатора, СБД. Когда раскрыли систему опознавания, сделали СБД. Вот какую службу я возглавлял.

Вообще, было приятно работать на Ил-76. Во всех учениях участвовали. В общевойсковых – их было четыре в год. В дивизионных – два. Армейские, ВТАшные. Все это – с выбросом техники, личного состава.

С таким опытом после увольнения в запас меня тут же «с руками и ногами» взяли на самолеты А-50. Это очень интересный самолет радиолокационного обзора. Я восемь лет был начальником базы этих самолетов – уже в Витебске. здесь их четыре штуки стояло. Этот самолет – как бы наш ответ «AWACS»[148]. А-50 обеспечивал управление до 90 самолетов в воздухе.

Проводили испытания в Ташкенте, запускали ракеты малого действия, наводили на ту или другую цель с этого самолета, А-50. Все испытания прошли очень успешно. Оборудование на А-50 очень сложное. Мне на него переучиваться пришлось в Москве.

В 1991 году эти машины перевели в Энгельс. Меня туда звали, но я уже не поехал, устроился в Витебске хорошо. А их потом на Север перебросили. Зачем – не знаю. Это ведь такая техника, которой ни в коем случае на север нельзя! Бросили их туда, все оборудование замерзало. Потом уже с Севера перевели их в Иваново, сейчас они там находятся, пять или шесть бортов, которые летают, а было тридцать пять.

– Может, еще в какие-нибудь «горячие точки» доводилось летать?

– Было дело. Шли на Вьетнам. Тогда еще шла война с американцами. Бомбили нас шариковыми бомбами. Мы подлетели со стороны Индонезии: маршрут был Ташкент – Дели – до Индонезии и дальше по нейтральным водам, по коридору, который был тогда разрешен. Летим – и два «Фантома» американских подошли к нам, близко-близко, летчиков видно! То так встанут, то этак, улыбаются нам и ручкой машут! Почти до самого Вьетнама нас сопровождали, но ничего не сделали. Видимо, посмотрели, сфотографировали все, что нужно, и отпустили.

Мы приземлились. Что хочу сказать – встречает нас человек. Шорты, рубашечка, «здрасьте» говорит. Что такое? Оказалось потом – Герой Вьетнама, полковник, командир истребительного полка! Американские самолеты сбивал. Ведь там что, вьетнамцы, что ли, воевали в воздухе? Там наши воевали! Потом уже, когда вторая группа полетела туда – говорят, он уже дважды Герой Вьетнама!

– Фамилию его не помните?

– Нет, к сожалению. Сами понимаете, фамилиями мы не обменивались. Тут смотришь – быстрей колеса на самолете закрывать щитами от осколков, чтобы шариковые бомбы не повредили. Поэтому уж не до фамилий было.

– В Вашей биографии указано, что Вы летали также на Кубу.

– Да, на Кубе я тоже был. Сопровождал Леонида Ильича Брежнева. Тоже, по-моему, семьдесят пятый год, июль. На двух Ан-22 мы везли фельдсвязь – она разворачивалась в Вашингтоне, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. То есть, куда он планировал ехать – там развертывалась эта точка. Сам-то он слабо ориентировался и в экономике, и в вооружении, и в других