Четвертая война - Сергей Валентинович Беляк

– В этот раз мы едем на одной машине, – пояснил Олег. – Когда подъедешь к станции метро, позвони, я тебя встречу. А вообще, на борту нашего фургона изображен огромный лик Иисуса Христа. Мы будем грузиться неподалеку – у торгового центра.

К семнадцати часам я в предвкушении дальнейших приключений (они ведь уже начались!) подъехал на такси к указанной станции метро и сразу увидел метрах в ста от нее – на заснеженной автостоянке у какого-то большого торгового центра – машину «Газель», на белом кунге которой был изображен красный стяг с ликом Иисуса. На другой стороне фургона была помещена репродукция известной картины Ильи Глазунова «Вечная Россия». И когда я со своим маленьким дорожным чемоданчиком на колесиках, повидавшим Гонконг, Сингапур, Стокгольм и Мадрид, и в синей щегольской осенней курточке, совсем не подходящей, как я понял именно в ту минуту, для поездки в Донбасс, подошел к машине, я увидел, как в кромешной тьме ее холодного, как морозильник, фургона в теплых военных бушлатах и штанах цвета хаки возятся с тяжелыми коробками и тюками разных вещей трое взмыленных невысоких, седых, но вполне крепких мужичков, в одном из которых узнал своего некогда гламурного товарища. Двое других были его коллеги – сам директор благотворительного фонда «Руспомощь» Василий Александров и руководитель направления по спецпроектам Максим Бабенко. Именно так строго официально почему-то и представил мне его Олег. Вскоре, правда, выяснилось, что этот «руководитель направления», человек очень скромный, простой в общении и глубоко верующий, сам же и вел машину бо́льшую часть длинного пути до Луганска, то есть был нашим водителем, а директор фонда Василий Александров временами его подменял.

Закончив погрузку, оба они заняли передний ряд мест в кабине «Газели», и между ними стояла, прикрепленная ремнями к спинке сиденья, большая, в позолоченном киоте, под стеклом икона царя-мученика Николая Второго. Мы с Олегом удобно разместились на трех сиденьях позади.

Я первый раз в жизни оказался в такой машине, и, признаюсь, эта «рабочая лошадка» мне понравилась – просторная, теплая, и даже сверху у нее имелся люк, из которого, правда, хотя он и был закрыт, периодически сыпался нам с Олегом на головы снежок, каким-то образом проникавший на скорости сквозь резиновую прокладку. Но все это мелочи. Нам было хорошо. А что русским хорошо, то немцам, как говорится, смерть.

День первый

– А что вы сейчас везете? – спросил я, когда наша «Газель», аккуратно маневрируя между другими машинами и огромными сугробами (в те дни снег завалил Москву, а морозы стояли под двадцать), покинула автостоянку у торгового центра.

– В основном теплую одежду, термобелье, зимние одеяла, – обернувшись ко мне, ответил Василий. – Генератор везем, электрообогреватели, продукты питания, кофе, кое-какое оборудование, технику и всякое другое. Сейчас еще быстренько заскочим в зоомагазин – купим корм для домашних животных. Это – последнее.

– Да, нас постоянно об этом просят, – негромко пояснил Олег, – люди даже на войне переживают за своих четвероногих.

– А икону кому везете? – поинтересовался я через некоторое время.

– Никому, – ответил сидящий за рулем Максим. – Это моя икона. Точнее, копия одной большой известной иконы. Бог, Он ведь нигде и везде. А икона помогает общению с Ним. Икона – это связь между человеком и Богом. Сакральная связь. И еще… в присутствии иконы никто не курит.

Олег наклонился ко мне и с улыбкой ткнул пальцем себя в грудь:

– Вот я и терплю от остановки до остановки.

– И наверное, это еще и оберег? – предположил я.

– Да, наверное… – согласился Максим, не отрываясь от запорошенной снегом дороги. – Хотя это не главное.

– Ну, как нательный крестик или ладанка на груди, – пояснил свою мысль я. – Солдаты наверняка носят? И во время Великой Отечественной носили.

– Да, почти все носят, – подтвердил Максим. И не без гордости рассказал, что они с Василием отвезли в Донбасс много икон, а еще – большой кованый крест и бюст царя Николая Второго. Крест поставили с солдатами в Бахмуте (Артемовске), едва только там закончились бои, а бюст установил возле строящегося храма Святых Царственных Мучеников в поселке Горняк на окраине Донецка их знакомый священник Виктор Пелченко. В Горняке есть еще одна церковь, старая, но храм Святых Царственных Мучеников протоиерей Виктор строит сам. И вот однажды, по рассказу Максима, бюст царя при очередном украинском артобстреле поселка принял на себя значительную часть осколков и тем самым спас жизнь отцу Виктору. Тот был госпитализирован, лечился в Москве, в Центре хирургии имени Вишневского, и остался жив.

– И это все наш святой царь-мученик Николай! Он покровитель и спаситель России, – завершил свой рассказ Максим.

Слушая его, а после просматривая видеоролик с лежащим на больничной койке раненым батюшкой, я вспоминал, как незадолго до своей поездки в Донбасс встречался с писателем Захаром Прилепиным и тот мне рассказывал, что, оказывается, сейчас в среде православных священников и части прихожан РПЦ распространено так называемое царебожие, признающее сакральное значение смерти Николая Второго и призывающее всех русских людей к покаянию за это преступление большевиков. Вспомнил, но Максиму ничего не сказал (ведь, по сути, я был его гостем), и про расстрелянного в Екатеринбурге в 1918 году бывшего императора Всероссийского Николая Романова мы больше не говорили.

Вот так, за разговорами, мы долго мчались по трассе М-4 в сторону Юга, не замечая времени, а потом ритмичное постукивание дворников на лобовых стеклах «Газели» стало нас постепенно убаюкивать. И мы бы уснули, если бы где-то, уже далеко в Тульской области, наш командир Василий (а помимо его должности в фонде, само имя Василий, или древнегреческое Базилевс, что означает «царь, правитель», делало его здесь старшим) не дал Максиму команду остановиться.

– Надо поужинать, – сказал он. – А завтракать будем, надеюсь, уже в ЛНР.

Заведение, у которого мы остановились, называлось Mgrillcafe. Мои спутники здесь бывали не раз, а я оказался впервые, и мне это кафе очень понравилось. Такие чистенькие придорожные кафе с хорошей, разнообразной кухней и внимательным персоналом можно встретить по всей Европе, и тем приятнее мне было увидеть нечто подобное и здесь, в России, в двухстах пятидесяти километрах от Москвы. Не спеша, с удовольствием поев и немного отдохнув, мы поехали дальше.

Однако, когда, мерно посапывая после сытного ужина, мы проехали еще сто семьдесят километров и вышли на заправке выпить по