Сепар - Елена Леонидовна Лаврова

старики, которые никуда не хотели ехать, и дети не могли их убедить покинуть город. Впрочем, некоторые старики хотели бы уехать, но дети оставили их сторожить квартиры. Ночи большинство этих оставшихся и оставленных стариков проводили в бомбоубежище при школе, а утром возвращались в свои квартиры, чтобы вечером снова покинуть их. В сущности, не было никакой нужды оставлять стариков охранять квартиры. В городе был введён комендантский час. Мародёров расстреливали на месте. Безлер крепко держал город железной рукой. Во всём чувствовался военный порядок. Бомбоубежище стало клубом стариков, где они общались, делились новостями, обсуждали политические новости и присматривали за детьми.

Лиза окинула взором двор. Он словно вымер. Но казалось, что вымер и город. Транспорт перестал ходить. На дорогах не было автомобилей, и пешеход, если бы вдруг ему вздумалось, мог идти посередине дороги, не боясь быть сбитым. Пустынно и одиноко было вокруг. Но Лиза не обращала на это внимания. Она делала своё дело, которое считала важным. А что может быть важнее жизни в чистоте и порядке, думала она, сметая листья с тротуара.

Лиза не любила вспоминать прошлое, но во время работы она иногда вспоминала то тот, то иной кусочек своей прошедшей жизни и старалась понять, что она сделала правильно, а что нет. Прошлое у неё было скудным, но другого прошлого – богатого – у неё не было, и то, что было, Лиза пыталась осмыслить.

Самым ярким событием её жизни было рождение Антона. С его отцом Лиза встретилась, когда ей исполнилось 18 лет и мать впервые отпустила её с подружками на дискотеку. Подружки быстренько были разобраны бойкими парнями и увлечённо принялись танцевать. Лиза долго стояла в углу одна.

«Конечно, – думала она, – я такая серая мышь, что на меня никто и не обратит внимания. Пойду лучше домой!»

И она уже было двинулась в сторону выхода, когда её перехватил на пути кудрявый парень и предложил потанцевать. Лиза согласилась. Парень был полон энергии и жизни. Черны были его кудри, черны молодые усы и аккуратная бородка, черны искрящиеся глаза и цвёл румянец во всю щеку. Рядом с ним бледная, светленькая, голубоглазая Лиза почувствовала себя нежной и слабой. Что она узнала о нём в этот вечер? Узнала, что он шахтёр, что зовут его Федя и ему 23 года.

Они стали встречаться. Лиза не знала, что это, любовь или что-то другое. У неё не было опыта. Федя был ей приятен, она даже скучала, когда его долго не было рядом. Она охотно подчинялась ему и его желаниям. И однажды он объявил ей, что хочет на ней жениться. Но при этом он не сказал ни слова о любви.

«Ну, раз он хочет на мне жениться, значит, он меня любит, – думала Лиза. – А люблю ли я его, я даже и не знаю. Надо кого-то спросить, как это, когда любят».

Но подружек спрашивать она стеснялась, ибо засмеют. А спрашивать мать стеснялась тем более. Так и дала согласие, не поняв ничего о любви. А через месяц Федя погиб при взрыве в шахте. Лиза так и не успела выйти за него замуж. Но погибший Федя оставил ей наследство. Мать сначала долго ругалась и даже называла Лизу шлюхой, но делать было нечего. И родился Антон. И все стали счастливы. И Лиза поняла, что такое любовь. Любовь – это когда ты готов умереть за любимое существо. Это было так просто!

Получить высшее или специальное образование Лизе не удалось. Надо было поднимать сына. А мать Лизы заболела и помогать не могла. И не было денег на дорогостоящее лечение матери. И мать Лизы умерла. Она не позволила дочери продать квартиру, чтобы появились деньги на лечение.

– Вот ещё, – сказала она. – Хочешь оставить Антона без жилья? Не будет этого!

И тогда Лиза поняла, что это тоже была любовь. А потом она одна растила Антона, трепеща над ним, оберегая каждый его шаг и каждый вздох. И так сильна была её любовь и страх потерять Антона, что Лиза пошла в церковь посоветоваться с батюшкой. А батюшка сказал ей, что любить сына – это хорошо, но надо больше любить Бога. Надо разделить любовь между сыном и Богом, и тогда пройдёт страх. Лиза любила Бога, но ещё больше любила она сына и Богоматерь, хотя никогда и никому не признавалась в этом. И она старалась разделить любовь поровну между сыном, Богоматерью и Христом. Она сделала это не затем, чтобы меньше любить сына, а чтобы меньше бояться за него. И всё равно боялась. И выражение её глаз, хотя она сама того не ведала, всё больше напоминало выражение глаз Богоматери на иконе. Так она и жила год за годом, пока не подлетел этот страшный 2014 год!

Когда Лиза относила очередную охапку листьев, чтобы бросить её в мусорный бак, её окружили знакомые бродячие собаки. Они привыкли к тому, что Лиза всегда раскапывала для них что-нибудь съедобное в мусорных баках. Но с каждым днём объедков в мусорных баках было всё меньше и меньше. К тому же ходили по дворам рано утром до рассвета вполне приличные на вид пожилые люди – не бомжи, они рылись в мусоре в поисках чего-нибудь съедобного. Эти люди были конкурентами собак, собаки их за это ненавидели и норовили тяпнуть за ноги. Когда человек терял бдительность, перегибался через край бака внутрь, ноги оставались беззащитными и доступными для собачьих зубов.

Лиза стала копаться в мусоре, чтобы найти хоть что-нибудь – обёртку от сливочного масла, которую можно было облизать, селёдочные головы с хребтами, банки из-под консервов, – но рано утром здесь уже побывали люди, кошки и крысы, и ничего не находилось подходящего. Собаки терпеливо ждали, надеясь и уповая, а Лиза боялась выпрямиться, потому что тогда она увидела бы их глаза.

И вдруг все собаки метнулись врассыпную и мгновенно исчезли из виду. Лиза знала, что это означает, но тотчас поняла, что добежать до ближайшего подъезда не успеет. Вдали что-то треснуло, зашипело, ахнуло, засвистело во множестве над головой, и Лиза присела возле бака. Это был «Град». Где-то впереди, через несколько домов, оглушительно ударило, земля затряслась, посыпались, зазвенев, стёкла. Лиза легла ничком, закрыв голову руками, и ждала. И снова вдали кто-то гигантскими руками с треском порвал коленкор. И снова над головой со смертоносным свистом пролетели снаряды и упали, вздыбив землю, гораздо ближе, чем прежде. Как только раздался удар, Лиза вскочила и прыжками помчалась к подъезду. Домофоны