Ангелы Суджи - Владимир Дмитриевич Пронский

‒ Зоя, ‒ обратился к ней проснувшийся, а может, и не спавший Медведев. ‒ Поставь, пожалуйста, обезболивающий.

Пришлось медсестре уйти и возвратиться.

Земляков в это время накрылся тёплой и показавшейся удивительно сухой простынёй, натянул одеяло и сразу же заснул, будто и не просыпался.

В начале седьмого утра проснуться всё-таки пришлось: вновь пришла Зоя и, переполошив палату, к этому часу полностью заполненную, поставила в известность:

‒ Мальчики, температуру меряем, скляночки под кровати поставлю: до завтрака пописайте в них. В общем, всё как обычно. И не сердитесь, а то совсем скоро тётя Варя появится. Вот у неё-то вы не забалуете.

Все молча сдались напору Зои и вновь отключились. Спать они могли, если их не тревожить и день, и два, а то и более. Пока совсем не выспятся.

Спали почти до завтрака: разбудила другая медсестра ‒ пришла брать кровь из вены. В общем, в больнице не забалуешь, как ни старайся. А тут вскоре и завтрак прибыл. Расправились они с большой котлетой да макаронами, съели салат из помидоров, какао напились и в придачу по яблоку получили. Чем не жизнь? Живи и радуйся.

Медведев, кроме котлеты, ничего не ел, да и ту с трудом осилил в два приёма.

‒ Какао хоть выпей. Сладкое!

‒ Потом.

‒ Когда домой звонить будем?

‒ После обхода. Не гони лошадей. Мне бы отдышаться.

‒ Ну смотри… А я позвоню.

‒ Как хочешь.

Сергей вышел в коридор, достал из пижамы телефон и вздохнул.

24

Жизнь Екатерины Земляковой в недавние дни изменилась не в лучшую сторону. Мало того, что муж пропал и не звонит, так ещё и сын оказался в больнице с сотрясением мозга. Вот этого только не хватало. А произошло, казалось бы, из ничего: знакомые парни из своего же класса пристали к девушке сына. В результате потасовки Григорий оказался на тротуаре, ударившись затылком об асфальт, потерял сознание. Оля вызвала «скорую», Григория привели в чувство, но всё-таки доставили в больницу, где он провёл ночь, на следующий день его обещали выписать, но не выписали, а повезли в соседний район на компьютерную томографию, чтобы убедиться в отсутствии каких-либо осложнений. Впрочем, в тот же день привезли назад, не обнаружив ничего подозрительного, что могло бы повлиять на работу мозга. Обычный, рядовой случай. В полиции даже не стали заводить дело о хулиганстве. Григорий рассказал дознавателю, как всё произошло, настоял, что претензий к нападавшим не имеет. Это хорошо ‒ поступил по-мужски, но не выдал главного ‒ не открыл истинную причину конфликта. А она такова, что глубина его таится в совершенно другом, что, казалось бы, не должно никого волновать ‒ в помощи Ольги и Григория бойцам специальной операции. Сети они маскировочные вяжут ‒ вот в чём их вина, мол, никто из класса не вяжет, только они, умники, выискались.

А они, действительно, умники ‒ учатся лучше всех, участвуют во многих мероприятиях ‒ везде всё успевают. Когда же, пропустив день занятий, Григорий Земляков появился в школе, то к нему подошёл Мурзин ‒ тот самый, кто его ударил и, усмехнувшись, тряхнул лохматой головой, сказав:

‒ А ты молодец, что не сдал нас!

‒ Ещё раз к Ольге приклеитесь ‒ по полной получите.

‒ Заканчивайте с сетями комедию ломать. А то мы ни на что не годные, а вы ‒ герои! На каждом собрании о вас говорят, в пример ставят.

‒ У меня отец Родину защищает, а я помогаю ему, и Оля помогает, и моя мать тоже помогает! Или ты и им запретишь это делать?!

‒ Твой отец отправился бабло рубить, а ты ему поддакиваешь.

‒ А хотя бы и так. Твой-то, как ты называешь, батя даже за бабло струхнул пойти. Пусть пойдёт, тогда и поговорим на равных. Всё, мы и так много болтаем. И запомни: у тебя должок передо мной. Чуть чего ‒ так сразу в пятак получишь. И не думай, что отличники ни на что не способны.

Понятно, что об этом разговоре никто не знал, даже Оля, хотя он её сразу предупредил, когда в «скорой» пришёл в себя, чтобы она не вздумала что-то рассказать его матери: ни сейчас, ни потом. Но та через кого-то обо всём узнала вчера и сразу примчалась в больницу. И вот сегодня опять расспросы, не успел он появиться дома:

‒ Это правда, что сам поскользнулся на тротуаре или тебе помогли поскользнуться, и я даже знаю кто?! ‒ спросила она.

‒ Ну, если знаешь, о чём ещё говорить.

‒ И почему ты простил этого Мурзина?

‒ Почему я его должен простить. Моя очередь сквитаться.

‒ Ты хотя бы понимаешь, что мне сейчас сказал? Получается, что теперь у вас вражда начнётся из-за Оли?

‒ Не, мам, не из-за неё, а из-за тех сетей, которые мы вяжем. Они ‒ причина конфликта. И что мне делать, сказать, повиниться, что, мол, это наша с Олей ошибка? Да ни за что! Наш отец не испугался ‒ воевать пошёл. А мы должны испугаться какого-то Мурзика. Нет, мама, не бывать этому.

‒ А может и не сети виноваты, а этот Мурзин прицепился к тебе из-за Ольги, может, он втайне влюбился в неё. Ведь так бывает

‒ Нужен он ей больно, двоечник…

‒ Вот поэтому, что не нужен, и бесится он, и гадости подстраивает. Боюсь, как бы скандал на учёбе не отразился.

‒ Не бойся. Учителя одобряют нашу помощь. Классный руководитель в пример ставит.

‒ Плохо ты людей знаешь, сынок. Часто бывает, что похвала вызывает зависть. Кому-то от этого делается не по себе.

‒ И что теперь?

‒ Да ничего особенного. Ты же знаешь, что я на твоей стороне: не обращай внимания на малолетнего подонка, но всё-таки будь с ним поосторожнее. Поэтому будем возвращаться из Дома культуры вместе. Так и вам с Олей спокойнее, и мне.

‒ Мам, не выдумывай. Пусть всё будет как прежде. Кто захочет найти повод, всегда найдёт его, как и место, чтобы проявить свою подлую сущность. Давай сменим тему.

Григорий вроде особенно не рисовался, но всё равно у Екатерины осталась в душе тревога. Ведь всё хорошо было, а тут такая неприятность.

Утром, проводив сына в школу, Екатерина вроде немного успокоилась, хотя