Сеанс в Преисподней - Глеб Лютаев

Ваня начал громко мычать и тыкать пальцем в сторону двери, через которую Диана только что вошла в комнату. Девушка обернулась и увидела на пороге Рому.

– Что ты тут делаешь? – опешила она.

Рома окинул взглядом единственную комнату в квартире Дианы, ненадолго задержал внимание на маме девушки, с отстранённым видом сидевшей в инвалидном кресле, а потом посмотрел на Ваню, по-прежнему мычавшего и тыкающего пальцем в незнакомца.

Рома не сумел скрыть удивления, а Диана почувствовала стыд, хотя и не знала, чего больше должна стыдиться – больного сына или парализованной матери, страдающей деменцией. Постепенно удивление Ромы сменилось жалостью, которую Диана прочла на его лице.

– Почему ты мне не рассказывала?

«Какая разница? – хотелось выкрикнуть Диане. – Чтобы ты испытывал жалость? Чтобы видел во мне несчастную мать, заботящуюся о больном ребёнке или дочь, отмывающую от дерьма собственную мать? Зачем? Не проще ли, как и раньше, видеть во мне лишь секс-игрушку и посмеиваться над тем, как я зарабатываю на жизнь? А ты хоть раз задумался, почему я выбрала такой путь?»

– А зачем, Ром?! Чтобы услышать от тебя дополнительную порцию издёвок в мой адрес? – Ей было больно говорить эти слова, но их так много накопилось. – Ты видел во мне объект удовлетворения своих потребностей. Скажи честно, хотел бы ты знать обо всё этом? – Она обвела комнату рукой. – Что бы изменилось? А если бы изменилось, то в какую сторону: лучшую или худшую?

Последний вопрос был риторическим. Она и так знала, что их встречи стали бы более редкими, пока окончательно не сошли бы на нет.

– Диана, – выдавил из себя Рома. Он выглядел озадаченно. – Зачем ты такое говоришь? Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.

У Дианы полились слёзы, и, увидев плачущую мать, Ваня крепко обнял её, отчего рыдания только усилились. Она в полный голос разревелась, уткнувшись носом в волосы сына.

Рома стоял не шелохнувшись.

Диана не смотрела на него, но в глубине души надеялась, что он подойдёт, обнимет и шепнёт на ухо слова утешения. Может, даже поцелует, прижав к себе.

Но этого не случилось.

Диана вскоре успокоилась и посмотрела на мужчину. Она знала его хорошо. Другой бы и сам разревелся. Но не Рома. Будучи всегда весёлым и позитивным при встречах, сейчас он выглядел побитым жизнью уличным псом, прячущим взгляд, позорно поджавшим хвост. Но при этом вид не был жалким, больше жалобным. Диана решила, что нагрубила незаслуженно.

– Прости. Ты ни в чём не виноват, но и ты меня пойми.

Рома почесал нос, Диана знала, что это с непривычки.

– Ты меня прости… За всё. То, что я здесь увидел, не поменяет наших отношений.

«Вот именно! Не поменяет! Тебе и в голову не приходит, что я жду от тебя и как я на самом деле хочу перемен в наших отношениях. Но тебе или плевать, или, что ещё хуже, ты будешь чувствовать брезгливость вместо какого-то элементарного понимания».

– Уходи. Мне нужно прибрать за мамой и покормить сына. Пожалуйста.

Рома ушёл. Так же незаметно, как и появился. Будто растворился в пространстве этой крохотной, пропахшей старостью и болезнями квартиры.

8

Каскад пришёл на наблюдательный пост проверить подчинённых и теперь сидел на дне окопа вместе с тремя бойцами.

Вопреки ожиданиям Каскада, не имевшего опыта ведения боевых действий в естественных условиях местности, Слот рекомендовал ему организовать НП не на окраине лесополосы, а немного глубже, метрах в десяти. Таким образом, как объяснил разведчик, наблюдателям удастся избежать обнаружения противником и подстраховаться от снайперского выстрела.

– Смотри, – наставлял тогда Слот. – Сядешь на опушке. Ночью с лесочка напротив тебя высекут в тепляк.12 Отойди немного вглубь, а на опушке растяжки расставь. Только так, чтобы твои бойцы периодически могли туда подползать и мониторить движения врага, если они будут. Ещё лучше, если пост будет пасти тот лес без перемещений, но опять же, велика вероятность себя выдать.

– Я понял, – Каскад не мог нарадоваться, что заводил его именно Слот. Русобородый дядька оказался нормальным воякой.

Теперь офицер сидел на НП вместе с солдатами и наблюдал за их работой. Один из бойцов спал, второй бодрствовал, отдыхая на дне окопа, а третий вёл наблюдение, время от времени просматривая местность то через тепловизор, то через ночной прицел, передаваемые солдатами друг другу по смене.

Пост оборудовали не полностью – выкопали окоп и немного замаскировали подручными средствами. Лишь в ближайшем будущем собирались напилить брёвен, чтобы перекрыть окоп сверху. Проблема состояла в том, что пилить деревья здесь нельзя, чтобы не нарушить естественную маскировку. А для того чтобы принести их с другой части лесополосы и остаться незамеченными, предстояло отойти в тыл минимум километра на два. В принципе, брёвна нужно было принести и на сам опорный пункт, чтобы в будущем сделать более или менее надёжные укрытия для всех, но личного состава и шанцевого инструмента катастрофически не хватало, как и всего прочего.

И всё же, несмотря на постоянную угрозу со стороны противника, недоверие Каскада к личному составу, не успевшему ещё себя зарекомендовать, бессонницу, причиной еженощной проверки НП стало не только и даже не столько вышеперечисленное, сколько возможность побыть подальше от «Трупа».

Да, того самого «Трупа», который не давал Каскаду покоя с самого начала выполнения боевого задания по удержанию вверенного ему участка.

После первого знакомства с Грязным Гарри, как теперь называли «Труп» все подчинённые Каскада, старлей пытался всеми мыслимыми и немыслимыми способами избегать его. Он никогда не был суеверным, особо пугливым, сильно верующим или, наоборот, атеистом, но тот человек, останки которого волею судьбы остались разлагаться на их участке, приводил его в ужас. Словно «Труп» был вовсе и не труп, а злобное мистическое существо, восставшее из Преисподней. Причём, что самое удивительное, никто, кроме самого Каскада, в «Трупе» ничего особенного не видел, и все разговоры о нём среди солдат сводились лишь к бесконечным насмешкам.

«Эй, Кикимор, а где ты брал ножовку?»

«Как где, у Грязного Гарри».

Дружный смех.

«Блять, кто сожрал весь тушняк?»

«Ясен хрен, Грязный Гарри, кто же ещё!»

Тупой дружный смех.

«Эх, сейчас бы сюда тёлочек и отжарить их, вдуть бы по самое не хочу. Отвечаю, большего мне и не надо. Потом и помирать не так страшно».

«Зачем тебе тёлки, брат? Обратись к Грязному Гарри».

Бесящий, выводящий из себя тупой дружный смех, от которого хотелось вышибить мозги всем этим безмозглым солдафонам.

Конечно, такими были не все, но абсолютное большинство. Были