Фугас - Сергей Герман

Село, в котором расположилась рота, считается мирным. До Грозного — километров пятьдесят, боевиков нет. Уже нет или пока нет, вопрос риторический. Но, в любом случае, крайне не рекомендуется гулять одному или без автомата.

Когда-то в этом селе жили казаки. Они дрались здесь за каждый камень, каждый метр земли, отбиваясь от воинственных горцев и не менее воинственных калмыков.

Теперь только неухоженные могилы, разбросанные кое-где на окраине села, говорят о тех давно минувших временах.

В Гражданскую войну 25-летний белогвардейский полковник Васищев с сотней казаков взял здесь в плен целый корпус красных. А потом отпустил. Всех. Такая вот загадка тонкой белогвардейской души.

Все это я прочитал в одной книжке, найденной мной в школе. На той же улице, где расположились мы, примерно метрах в ста, стоит школа. Раньше в ней учились дети, потом располагались боевики, а когда они ушли, двери и окна просто забили досками, написав на них мелом: «Осторожно, мины!»

Во время построения меня всегда мучает ощущение того, что кто-то смотрит мне в затылок с чердака школы. Вполне может быть, что на меня смотрят сквозь прорезь оптического прицела.

Саперы во главе со Степанычем с самого утра чистят классы и помещения школы от растяжек. Мы с Саней Псом вроде как на посту, сидим на партах в разминированном классе и треплемся за жизнь. Пес, бывший сержант внутренней службы, раньше охранял зону где-то в Сибири. Его фамилия Спесивцев, приехал в Чечню зарабатывать на квартиру. Как-то так получилось, что его сразу стали звать Псом, сначала за глаза, а потом и в лицо. Может быть, за прошлую должность, пес конвойный, а может быть, потому, что прозвище созвучно фамилии. Пес не обижается. Болтаем о разном. О родителях, о женах. Об отсутствии у Пса жилья. От том, где и кем кто работал. Он очень удивился, узнав, что у меня свой бизнес, тесть генерал. Правда, я не стал уточнять, что тесть уже, наверное, бывший.

Пес спросил.

— А зачем ты здесь?

Действительно. Зачем?..

Классы загажены и изуродованы, завалены разбитыми, поломанными столами и партами. Они, конечно же, исписаны и разрисованы, как в любой нормальной школе «Русик + Лайла = любовь», «Леча — ишак».

Когда-то в 10-м классе мы с Вовкой Некрасовым тоже расписали свой стол мудрыми изречениями типа: «Знания рождают грусть. Чем больше знаний, тем больше печали».

На следующий день в класс пришел директор Владимир Андреевич Шкалович. Суровый и немногословный мужчина, ранее занимавший командные должности на флоте. Меня он не любил. Вовку терпел, поскольку его отец возил на «Волге» секретаря райкома и пил с нашим директором водку в райкомовском гараже.

Шкалович посмотрел на меня суровым взглядом строгого боцмана:

— Завтра приведешь в школу родителей, предупреди, чтобы принесли деньги на новый стол, 86 рублей 14 копеек. — Потом перевел взгляд на моего подельника, подумал и добавил: — Или краску. Стол покрасить заново, чтобы утром был как новый.

Вовка нашел краску у отца в гараже. Весь вечер мы красили парту. Краска вместо голубенькой оказалась ядовито-синей, да еще и замешанной на ацетоне. Стол, выкрашенный сначала масляной краской, а потом эмалью, вздулся пузырями и стал походить на отвратительную жабу мерзкого синего цвета. Мы просидели за этой жабой до конца года, а на выпускном Вовка на ней лишил невинности гордость нашей школы Лену Лисицыну.

По слухам, отличницу лишали добродетели до этого и после, так что Некрасову я не верю, вполне возможно, что он просто был пьян и ничего не понял.

В углу класса валяется разбитый школьный глобус, там же разбросаны старые тетради, газеты и учебники. Я подобрал хрестоматию по литературе. Теперь перед сном я читаю. Предпочитаю русских и зарубежных классиков.

В последнее время я физически не могу читать бред современных авторов, по простой причине, что они сами ничего не понимают в жизни.