Москва-Париж - Александр Жарких

«…Чёрта с два! Меня не так-то просто обнулить даже в таких обстоятельствах! И если я выберусь отсюда, то на моей могиле попрошу начертать когда-нибудь среди прочего: «В полной темноте отгонял демонов под землёй и победил каждого из них». Ну так, чтобы моя многогранность была наиболее полно отражена».

Мне показалось, что я чего-то ещё не сделал из того, что мог бы сделать. Но что? Я сел на ящик и сбросил лохмотья матраса… «Какой же я дурак! Почему сразу не попробовал открыть ящик? Потому что он не открывался! А ты хорошо пробовал? Так, где там обрезок трубы? Ну-ка, давай подолби этот ящик ещё как следует!» – говорил я сам себе и вкладывал остатки сил в свои удары по этому деревянному монстру длиной больше двух метров. Но он был то ли дубовый, то ли из других твёрдых пород дерева и страшно тяжёлый. Наверное, поэтому его и оставили в подвале, потому что не смогли вынести.

В общем, этот ящик я так и не смог открыть. И не удивительно: чтобы сильно бить и попадать всё время в одно и то же место в полной темноте – это и в цирке сделать не получится… Но я смог его отодвинуть от стены, напрягая последние силы и одновременно злясь на собственную беспомощность. И сразу же раздался звук, похожий на звук упавшего на пол камня. Но это был вовсе не камень…

Мои привычные к оружию руки сразу поняли наощупь, что это. Граната Ф-1 оказалась зажатой между ящиком и стеной. Она упала, стоило мне только немного отодвинуть ящик. То ли её специально здесь спрятали, то ли бомжи военного времени теперь спали обязательно с гранатой под матрасом, и она закатилась в пространство между ящиком и стеной, а достать её, в отличие от меня, они уже не смогли…

Теперь главное, чтобы граната не оказалась муляжом или учебной. В ней всё было на месте: и кольцо, и чека, и запал. Это был мой последний шанс! Оставалось только заложить её максимально высоко в кусках бетонных плит завала в верхней части лестницы, затем аккуратно выдернуть кольцо и, не споткнувшись, сбежать по ступеням вниз, чтобы спрятаться за угол стены. И сделать всё это нужно было в полной темноте. Поэтому я решил не рисковать и потренироваться, проделав этот путь несколько раз подряд, пока не понял, что справлюсь.

…Взрыв был такой силы, что смог пробить небольшое отверстие в бетонных плитах завала. После того, как осела пыль и ушёл характерный запах от взрыва тротила, я чуть не ослеп от луча света, который сразу проник в мой склеп вместе со свежим дыханием наружного воздуха.

Мне повезло: граната не отсырела, хотя могла, и оказалась не учебной, а самой настоящей боевой. Помогли ангелы и Сглаз, который даже после своей смерти продолжал опекать, наверное, нас всех, его фронтовых «детей», и снова оказался прав, помогая мне выбраться!

Взрыв гранаты мог и не привлечь особого внимания в зоне боевых действий, поэтому я подобрался к образовавшемуся отверстию и заорал пересохшим горлом со всей силы, какая только могла остаться в измученных подвальным перегаром лёгких. Но, как мне потом сказали, на самом деле я еле издавал странные шипящие звуки, вместо крика. А услышал меня… Ломака. Да, бывает же такое! Это был именно он. Хорошо, что мы уже знали друг друга к тому времени.

– Ты кто? – спросил он у меня, не сразу наклонившись над дырой на месте прозвучавшего взрыва.

Я ответил.

– Кто? – не понял он, увидев моё чумазое от пыли и изменившееся в гримасе отчаянного крика лицо.

– Чего? – снова не понял он. – Ладно, жди, сейчас воды принесу тебе.

Когда меня достали, отмыли и накормили, выяснилось, что Борщ и другие пацаны, которые тогда оказались на месте, близком к району прилёта ракет «Града», смогли уцелеть благодаря тому, что координаты были не совсем верно указаны украинским ракетчикам или они сами неправильно навелись. Ранеными оказались пять человек из группы эвакуации и два санитара. Погибшими числились трое, и я в их числе. Обстрел произошёл в субботу, а на следующий день было календарное воскресенье, и мне пришлось срочно воскреснуть. И грех было мне тогда не воскресать, ведь я ещё не обо всём договорился с Богом… Хорошо, что сообщение о моей преждевременной гибели не ушло дальше штаба отряда. А для меня после всего произошедшего каждое календарное воскресенье надолго стало особым днём.

После произошедшего обстрела «Градом» этого ПВД командирам отделений было предложено самим направить туда своих бойцов за БК и провизией ввиду временного отсутствия достаточного количества людей в группе эвакуации. Наш Ручник на этот раз решил послать Ломаку за БК к пулемёту и двоих из новых пацанов, которых к нам на позицию всё-таки смог привести Борщ после обстрела и моей «гибели».

Нужно отдать должное Ломаке, ведь ни он и никто иной не знали, что именно могло со мной произойти. Он тогда не побоялся подойти к той дыре, образовавшейся в каменном завале, ведущем в подвал уже не существовавшего дома. И заинтересовался несильным хлопком, отдалённо напоминавшим взрыв гранаты с небольшим облачком чёрного дыма. В этой дыре могло оказаться всё что угодно, вплоть до группы украинских диверсантов, которые проникли в расположение наших бойцов по неизвестным подземным ходам. В таких случаях важно не стоять наверху и пытаться разглядеть что-то в темноте подвалов. Так можно разглядеть лишь свою смерть. Именно во избежание этого нас всех когда-то учили взглянуть на секунду в темноту, и тут же убрать голову, дав тем самым время для мозга осознать то, что смогли увидеть глаза. Хорошо, что Ломака не забыл всего этого и не стал делать ненужных движений вроде простого кидания гранаты в образовавшийся тёмный подвальный проём. Он прислушался, попытался понять, что произошло, и, в общем, спас меня.

24. ВИНА

Через день я снова был на позиции нашего взвода и знакомился с новыми парнями из пополнения. Не хотелось ни с кем делиться подробностями моего пребывания под землёй, просто говорил всем, что меня нашёл и спас Ломака. А он охотно рассказывал, в каком состоянии меня достали из-под земли. Больше всех почему-то