Фронтовое братство - Свен Хассель

В его преступлениях были повинны мать, священник и нацистское ханжество.

Он убивал во имя добра. Верил, что служит Богу церкви.

Тысячи молитв вместе с эгоистичной матерью превратились в черный занавес, закрывающий свет.

Все, что говорил ему слабоумный богослов, врезалось в его сознание и омрачило рассудок.

Когда все вышло наружу, понять его не захотел никто.

Как и многие другие, он был убит безжалостными полицейскими, охотящимися ради азарта.

Малыш убивал. Легионер убивал. Все мы убивали. Однако делали это как законные убийцы Государства. Небольшая, но весьма существенная разница с моральной точки зрения — правда, не для тех, кто был убит.

«Я никого не убил, — сказал как-то один знаменитый человек, — но множество сообщений о смерти восхищало меня».

Обнаружил трусики Гейнц Бауэр.

Сперва мы рассмеялись и стали обмениваться грубыми шутками. Но потом Пауль Штайн сунул нам под нос газету. Мы читали с изумлением. Как и в случае с предыдущими жертвами, трусики убитой женщины забрал неизвестный зверский убийца.

— Черт возьми! — воскликнул Бауэр, недоуменно глядя на рюкзак, где обнаружил трусики. Мы лихорадочно сосчитали их. Шесть! Пересчитали снова. Точно, шесть!

Легионер протяжно свистнул.

— Saperlotte![104]Шесть трусиков. И шесть трупов! Все совпадает!

Малыш вытянул шею и с любопытством заглянул в стоявший у кровати большой серый рюкзак. Мы видели там две упаковки ржаных галет и лётные поддевки, аккуратно уложенные вверх орлом, как предписано уставом.

— Как ты их нашел? — спросил Малыш, ткнув ногой в рюкзак.

Гейнц Бауэр покачал головой.

— Какого черта я сунул нос в его рюкзак? Просто искал что-нибудь пишущее и неожиданно коснулся чего-то гладкого со знакомым запахом.

— Грязная свинья, — сказал Малыш, притворяясь раздраженным. — Нет, ты унюхал эти трусики. И потому полез в рюкзак Георга.

В палате нас было только пятеро. Все остальные были на хозяйственных работах или проходили медосмотр.

— Черт, что нам делать? — спросил Бауэр, озираясь в отчаянии.

— То бишь, что делать тебе, — ответил Штайн. — Ты нашел эти чехлы. Мы в чужие дела нос не суем.

— Ах, ты, смердящий труп! — гневно выкрикнул Бауэр. — Хочешь, чтобы я один отдувался за это, да? Конечно, ты никогда не совал нос в чужие капканы, так ведь, Иуда? Я не удивлюсь, если у тебя вырастут белые крылышки!

Он подался вперед и угрожающе посмотрел на Штайна. Тот отвел глаза и втянул голову в плечи, словно ожидая беды.

— Кто это не трогает чужих вещей, крыса? Может быть, не ты стащил шнапс у Малыша в тот раз, когда мы собирались к девкам? Что скажешь теперь, а, подлая тварь?

Малыш пришел в ярость. Подскочил и заревел:

— Пресвятые Моисей, Авраам и Иаков, я еще ни разу не бывал в таком гнусном обществе! — Схватил Штайна за грудки и заорал с пеной у рта: — Мерзкая вошь, ты посмел совершить святотатство против Малыша?

Полузадушенный Штайн издавал лишь неразборчивые звуки.

— Отрицаешь? — выкрикнул Малыш, ударив его наотмашь. — Хочешь вынудить меня применить силу? Меня, ненавидящего применение силы?