Враждебные воды - Питер А. Хухтхаузен

Можно понять гнев адмирала. Только вчера вечером он второй раз доложил на заседании Политбюро ЦК КПСС лично генсеку Горбачеву о том, что лодка спасена и буксируется на базу. И теперь вдруг такое!

На заседании Политбюро обстановка была деловой, но спокойной. Все всё понимали, что, конечно, позволяло более обстоятельно и взвешенно анализировать ситуацию.

Вопросы задавали М. С. Горбачев, Н. И. Рыжков, Е. К. Лигачев, Л. Н. Зайков, Ю. Д. Маслюков.

В частности, перед заседанием стало известно, что в одном из загерметизированных отсеков может случиться взрыв из-за большого выделения водорода из аккумуляторной батареи.

Меня спросили, в чем здесь опасность. Я рассказал, что водород, смешиваясь с воздухом отсека, образует гремучий газ.

— А почему нельзя войти и провентилировать? — был вопрос.

Пояснил, что экипаж намерен это сделать, но операция крайне опасная. Любая искра может дать взрыв. Поэтому подводника, посылаемого в отсек, одевают в специальные матерчатые бахилы, не дают ему ничего металлического, он не может включить электричество, даже отсечную дверь должен открывать так, чтобы она не ударилась, не хлопнула…

— Откуда вы знаете, как и что они делают?

— Мы им выдали все рекомендации, да и лодочные специалисты эти меры предосторожности знают.

Довольно спокойно вел себя в этой неприятной для Вооруженных Сил обстановке и министр обороны. Я сам дважды в день звонил ему и докладывал, что происходит, Трудность заключалась лишь в том, что Сергей Леонидович стремился вникнуть в некоторые детали и ему, лишь относительно представлявшему специфику подводной лодки, приходилось давать долгие, подробные объяснения.

Но, видимо, положение с кораблем министра сильно беспокоило…

Главнокомандующий ВМФ адмирал флота В. Н. Чернавин

Это, безусловно, совершенно правильные рассуждения. Но все дело в том, что на К-219 была совершенно другая обстановка! И не было никакой гремучей смеси и опасности взрыва водорода! Откуда такая дезинформация? И какова тогда реальная цена рекомендаций — надеть белые тапочки и не хлопать дверью? И почему министр обороны, стремясь вникнуть в детали, не догадался поинтересоваться: где же судно-спасатель «Агатан», зачем и с каким грузом летали в район аварии самолеты дальней авиации? И вообще, почему атомную лодку спасают обыкновенные гражданские суда? Оставим это на их совести…

— Немедленно вызвать на прямую связь командира! Вернуть аварийную партию на лодку! — команда была отдана металлическим голосом и не допускала обсуждений.

На ЦКП повисла мертвая тишина — никто не хотел перечить главкому. И вновь вышел вперед Антонов.

— Товарищ адмирал! Наши расчеты показывают, что лодка действительно находится в критическом положении. Смесь окислителя и морской воды превратила ее корпус в решето. И она может затонуть в любую минуту. А командир Британов находится не у трубки телефона, а на борту своей лодки.

Пауза продолжалась. Только теперь все ожидали ответа Чернавина.

Доклад каперанга был честен и полностью соответствовал истине. И главком понял это! Ожидавшие разноса просчитались. Адмирал сумел взять себя в руки.

— Вы уверены в своих расчетах?

— Так точно, уверены, — теперь, когда гроза миновала, Антонова поддержал и начальник главного ракетного управления. — Наши расчеты показывают…

— Где вы были вчера со своими расчетами? Где, я вас спрашиваю?

Главный ракетчик флота посчитал за благо промолчать. Оправдываться тем, что такая авария никогда не просчитывалась даже теоретически, было бесполезно. И без слов ясно — ситуация была совершенно нештатной, а потому до сих пор и не предсказуемой.

— Хорошо. Я отменяю последнее приказание. Передайте Британову — немедленно покинуть лодку. Это приказ. Судя по всему, ему там больше нечего делать…

Чернавин направился к выходу, но в дверях обернулся:

— Немедленно доложить, когда снимете командира, — и тут же вышел. Ему еще предстояло подготовиться к докладу Горбачеву. С учетом специфики…

К-219

Когда спасательный плот отошел от борта лодки, Британов остался один. Он не мог знать, сколько продлится агония. Ему не хотелось ни о чем думать, он просто запрокинул голову и стал смотреть на звезды. Ощущение полного одиночества пришло почти сразу.

Что теперь ожидает его, молодого и так блестяще начавшего свою карьеру командира? Его, уже успевшего познать силу власти и снискать славу лихого подводника?

За что судьба так несправедливо обошлась с ним? За что Бог наказал его? За излишнюю гордыню и самоуверенность?

Почему-то вспомнилась история гибели «Титаника». Перед его первым и последним выходом в море одна из газет напечатала слова капитана: «Этот корабль не сможет потопить даже Господь Бог!» Неужели и он провинился перед Всевышним?

Видимо, да.

Ему не надо гадать насчет дальнейшей судьбы — он слишком хорошо знал систему — это конец. Конец не только служебной карьеры, но и всей жизни… Военный трибунал, лагерь или, в лучшем случае, поселение, лишение звания офицера и всех наград…

Он станет тем стрелочником, на которого спишут все грехи, как на того директора Чернобыльской АЭС.

Как поется в песне, во всем виноват капитан!

— Товарищ командир! Москва передает — вам немедленно покинуть лодку! Немедленно! — голос Азнабаева из карманной рации звучал напряженно и взволнованно. — Это приказ! Приказ самого главного из Москвы!

Британов безразлично посмотрел на рацию, но отвечать не стал. Он и сам знает, когда ему покидать лодку. И покидать ли вообще.

— Товарищ командир! Ответьте! Вам следует немедленно покинуть лодку… — батарейки рации были на исходе, и голос штурмана звучал как из преисподней. — Если вы хотя бы слышите и поняли меня, дайте зеленую ракету!

Что ж. Ракету он даст. Иначе он подведет своего штурмана. И без того неприятностей у всех хватает. Надеюсь, у них не возникнет желания снимать его силой…

Выпущенная через минуту зеленая ракета отчетливо засветилась над лодкой. Рация замолчала.

Теплоход «Анатолий Васильев»

— Что нам передать в Москву? — голос замполита был явно заискивающим.

— Передайте — ваше приказание выполнено. — Азнабаев, в отличие от других, представлял, что сейчас думает и чувствует его командир, и не хотел мешать ему. Это его право — принимать сейчас решение. И никто не может и не должен вмешиваться. Даже самый главный в Москве.

— И это всё?

— Да. Это всё.

Удивительно, но Москва заткнулась. Видимо, такой доклад устраивал всех. Право выбора оставалось за командиром.

К-219

Мысли проносились в его голове как звезды перед глазами.

Он знал, что есть еще один выход. И не просто знал, а тому были примеры. Когда в 1970 году в Бискайском заливе погибла К-8 вместе с командиром Всеволодом Бессоновым, ему посмертно присвоили звание Героя Советского