Становление спецслужб советского государства. 1917–1941 гг. - Николай Николаевич Лузан

долларов. Центральная и местная пресса пестрела заголовками о засилье советских шпионов. Не дремала и контрразведка, вскоре над Фельделем, игравшим далеко не последнюю роль в добывании промышленных секретов, нависла угроза расшифровки. Чтобы ее не допустить, в апреле 1931 года он был отозван в Москву и назначен на должность начальника только что образованного 7‐го отделения, в задачу которого входило проведение экономической разведки.

В течение двух лет ему пришлось налаживать работу на новом и весьма специфическом участке работы. В это же время он совершил ряд разведывательных поездок за рубеж. В одной из них, в США, сумел обзавестись подлинными документами: 23 ноября 1932 года официальным путем получил паспорт № 566042 на имя Уильяма Голдина.

В 1933 году, по предложению руководителя ИНО Артузова, его снова направили в Париж, на этот раз для руководства нелегальной резидентурой. С точки зрения будущей карьеры это было перспективное назначение. После того как в Германии к власти пришли фашисты и начали охоту на коммунистов и представителей других левых движений, служивших основной вербовочной базой для советской разведки, ее центр переместился из Берлина в Париж. Перед молодым резидентом была поставлена сверхзадача: путем проведения вербовок проникнуть в самое сердце французского Генерального штаба — во Второе бюро (разведка. — Примеч. авт.). С добытым во время поездки в США подлинным паспортом на имя Голдина теперь уже резидент Швед с женой, связной Жанной, отправились в Швейцарию, чтобы оттуда двинуться на приступ цитадели французской разведки.

Оперативная группа «Экспресс» (такое кодовое название она получила в Центре. — Примеч. авт.) в составе всего четырех человек и с 1500 долларов в кармане резидента приступила к операции. Но вскоре ее пришлось свернуть, поскольку предыдущее пребывание в Париже под «крышей» советского торгпредства «подсветило» Шведа. Несколько случайных встреч со старыми знакомыми грозили расшифровкой, в Центре, решив не искушать судьбу, переориентировали работу резидентуры на Великобританию, Данию и Швецию. И там пробил «звездный час» Фельдбина-Шведа.

15 июля 1934 года в порту Гарвич на Восточном побережье Великобритании на берег сошел американский бизнесмен Голдин. Прибыл он на Туманный Альбион для открытия импортной конторы по поставкам холодильников американского производства, но главная и истинная его цель состояла в том, чтобы принять на связь у резидента А. Дейча агентурную сеть и затем заняться наращиванием разведывательных позиций. В наследство Шведу перешло несколько ценных агентов, работавших в лондонском университете и государственных учреждениях, а также ряд перспективных кандидатов на вербовку, в числе которых оказался и Гарольд (Ким) Филби. Первым его изучение начал в 1933 году резидент Т. Малли, затем продолжил А. Дейч, а окончательное решение о привлечении к сотрудничеству с советской разведкой принял Швед. И он не ошибся. В последующем Филби занял один из ключевых постов в британской разведке (МИ‐6) — руководителя секции 9, занимавшейся проведением спецопераций против СССР и стран Восточного блока. Кроме него Швед привлек к сотрудничеству еще двоих из ставшей впоследствии знаменитой «великолепной кембриджской пятерки». Будущие дипломаты Д. Маклейн и Г. Берджес с течением времени далеко продвинулись по служебной лестнице и сделали многие тайны британского внешнеполитического ведомства явными для советской разведки. Кроме них советской резидентурой в Великобритании был привлечен к сотрудничеству Э. Блант, советник королевы, хранитель Королевской картинной галереи и заодно тайн двора ее величества. Последний и долго находившийся в тени член «кембриджской группы» Д. Кернкросс работал в шифровальной службе и добывал секреты прямо со стола британского премьер-министра. Все пятеро имели не только прямой доступ к ним, но и сыграли важную роль в расширении советской разведывательной сети среди британского истеблишмента. Их оперативные наводки позволили следующим после Шведа резидентам провести еще ряд успешных вербовок и добывать ценнейшую стратегическую информацию.

Курс руководства ИНО на создание разведпозиций среди чуждых социальных слоев, в том числе и аристократии, с течением времени оправдал себя. В этом отношении Швед одним из первых смог найти наиболее убедительную основу для привлечения к сотрудничеству «сэров» и «пэров» с представителями рабоче-крестьянской власти. Она представляла собой удивительную смесь марксистских и анархистских взглядов, густо замешанную на нигилизме «устаревших буржуазных ценностей и традиций». Филби, Берджес, Маклейн, Кернкросс, Блант и другие молодые британские аристократы задыхались в пропитанной фальшью атмосфере «Пит клуба», прочих элитных заведений и, как то свойственно большинству молодежи, жаждали борьбы и острых ощущений. В атмосфере 1930‐х годов, когда западные страны охватила Великая депрессия, а дерзкий «русский эксперимент», о котором одни говорили с ненавистью, а другие с восхищением, вряд ли мог оставить равнодушными пылкие сердца, которые еще «для чести живы». С приходом Гитлера к власти в Германии и попустительстве его захватнической политике и националистической идеологии со стороны руководителей Великобритании и Франции мотивы к сотрудничеству с советской разведкой получили дополнительное политическое и моральное подкрепление для ее будущих и действующих агентов.

В Испании, в условиях гражданской войны, где их проверка проводилась боем, вербовочные возможности советской разведки стали практически неограниченными. Защищать молодую республику и социалистические идеалы ринулись десятки тысяч добровольцев. Именно они на долгие годы стали неисчерпаемым резервом пополнения для нелегальных советских резидентур. Данное обстоятельство учитывалось руководством ИНО и НКВД при определении кандидатуры будущего резидента. Для этих важных задач Швед подходил как никто другой, в его пользу говорили: несомненное обаяние, без которых невозможен высококлассный разведчик, результативная работа в Великобритании, Германии и Франции, а также опыт в организации повстанческой деятельности, приобретенный еще во время гражданской войны.

16 сентября 1936 года майор государственной безопасности теперь уже под фамилией Орлов Швед прибыл в Мадрид. В качестве прикрытия для своей деятельности им использовалась должность атташе по политическим вопросам при полпредстве СССР в Испании. К его приезду обстановка в столице и на фронтах была близка к критической. В Мадриде царил хаос, а на передовой разобщенные части республиканской армии терпели от фалангистов одно поражение за другим. В сложившихся условиях ему пришлось на ходу налаживать работу разведки и контрразведки, чтобы обеспечить выполнение задач, поставленных руководством НКВД. А оно требовало от него, а также резидентур во Франции, Италии и Германии:

«…1. Незамедлительно предоставить советскому руководству объективную информацию о состоянии и перспективах развития ситуации в Испании.

2. Оказать помощь республиканскому правительству в создании собственных органов безопасности.

3. Обеспечить бесперебойную работу нелегальных каналов поставки в Испанию оружия, боеприпасов и добровольцев.

4. Организовать на базе создаваемых специальных центров обучение разведчиков-диверсантов и руководителей повстанческого движения.

5. Приступить к проведению диверсий в портах и на судах, доставлявших вооружения и военные материалы фалангистам.

6. Заняться подбором, изучением и последующей вербовкой перспективных источников разведывательной информации из числа испанцев и добровольцев-интернационалистов.

7. Не допустить