Летом перед грозой - Дмитрий Валерьянович Лекух

Он дробно смеется.

Вынимает трубку из кармана, достает кисет с табаком.

Качает головой.

Смотрит на закипающий на миниатюрной «походной» газовой плитке, – которую я приволок, чтобы не бегать каждый раз на кухню, – закопченный на многочисленных лесных костровищах чайник.

Вздыхает.

– Тут я согласен, конечно, – улыбается одной половиной лица, – но только частично. Сейчас, возможно, действительно не время и не место, но мы еще вернемся к этому разговору как-нибудь, хорошо?

Я вздыхаю в ответ.

– Если «как-нибудь», – жму плечами, – то хорошо. Ты давай, набивай свою трубку, чаю я сам заварю. И виски налью, кстати. Потом как раз покурим, почистим зубы и честно отправимся спать. А то это уже как-то запредел…

Он морщится.

– Это ты, – достает табак из кисета, аккуратно укладывает его в трубку, начинает ее трамбовать, – просто злишься, что рыбу с утра не поймал. Я, кстати, раньше думал, что люди, вот так вот, как ты, повернутые на рыбалке, просто рисуются. Сам-то просто езжу иногда, люблю это дело, в общем-то, но не до такого же фанатизма. Чтобы утром, после бессонной ночи… там чайник, кстати, кипит.

Я чешу затылок.

Поднимаюсь.

Кладу в кружки пакетики: заваривать листовой сейчас будет излишней роскошью.

И так перетопчемся, перед сном-то.

Ага.

Заливаю кипятком.

– Тебе, – спрашиваю, – в чай сахар бросать?

– Угу, – кивает, – обязательно. Четыре куска. А ты сам-то, что, его совсем без сахара, что ли, пьешь?

Я ухмыляюсь.

– У меня, – рассказываю, – один из старших товарищей все как-то удивлялся: если вы так любите сладкий кипяток с молоком, то зачем вы туда еще и кофе добавляете… Да, я пью совсем без сахара. И чай, и кофе. То есть вообще…

Он поднимает брови.

– А что-то разумное в этом есть…

Хихикаем.

Чокаемся.

На дальнем дереве, спрятавшись за листвой, пронзительно верещит сойка.

Нет, не так, как когда предупреждает об опасности.

Просто поет.

Но получается – все равно довольно впечатляюще.

– Ты лучше другое скажи, – отхлебываю дымящийся кипяток из кружки, – а то я так тогда, в первый раз, толком и не услышал: ты как в этой компании-то оказался? Нет, я понимаю, что Алёна твоя актриса. Но что-то не так часто актрисы с режиссерами на рыбалку ездят. Да еще, к тому же, на севера…

Он морщится.

– Если ты об этом, то опять повторюсь: я не люблю валькирий. Этот типаж для таких, как ты. Спокойно отправляющихся на рыбалку, только что завалив медведя, который чуть не до смерти задрал твоего же собственного товарища. Я человек мирный. Поэтому мой типаж – маленькие худые брюнетки, они изящны и не готовы к растерзанию. А на рыбалку Олег пригласил, я у них в гостях был, разговорились, Алёна зажглась. Ну, и я подумал, почему бы не отдохнуть. Мне на Севере хорошо отдыхается…

– Мне тоже, – вздыхаю. – Но, я так понимаю, не так, как тебе. Это нормально, все люди разные. Иначе б, наверное, было неинтересно жить.

Он кивает.

Хмыкает.

– Вот и я тоже так думаю. Пойдем спать?

Глава 54

…Проснулся я, конечно, в первую очередь, оттого, что больше уже не мог спать, а во вторую, – от шума автомобильного мотора.

Санечка вернулся.

В палатке, кстати, кроме меня уже никого не было.

Все правильно.

Славян в больничке.

А Глеб вчера завалился ку-у-уда раньше меня.

Выбрался из спальника, высунул нос из-под москитной сетки: ветерок – есть, листва шумит в полный рост.

Народ возле камбуза тусует, а значит – не сильно уж так чтобы и проспал.

Комара немного, гнуса совсем нет.

Охо-хо-хо-хо-хо-хо…

…Почистил зубы, поплескал себе холодной водичкой из умывальника на лицо и шею, вытерся насухо.

Пока, вернувшись в палатку, наскоро одевался в спортивный костюм, чтобы пойти позавтракать чем Бог послал, поймал себя на предательской мысли, что есть совсем не хочется, а хочется очень крепкого кофе и сигарету.

И кое-чего еще.

Не-хо-ро-шо.

Ничего, думаю, морщась и разглядывая помятую рожу в небольшое походное зеркало.

Разгуляемся потихоньку.

Ага…

…Когда, наконец, доплелся до столовой, – там уже были все, включая только что разгрузившегося Санечку.

Только Гены не было.

Алёна сказала: спит, просил не будить.

Я вздохнул.

В принципе, думаю, – понимание.

Взбадриваться, значит, будем исключительно кофе.

Тоже, в принципе, неплохо.

Да…

…Саня постучал ложкой по металлической кружке:

– Что, все собрались? – спрашивает.

Народ вразнобой кивает.

– Почти, – фыркает Глеб. – Но это уже, в принципе, неважно. А так вон, видишь, уже и Валерьян подгреб. А он тут полночи блудил, медведей на «сто тридцатые» грузил да протоколы разные составлял. Давай, рассказывай…

Санечка вздыхает:

– Да нечего тут особо рассказывать, – говорит, – состояние средней тяжести. Жить будет. Жена прислала мне по мылу копию его паспорта и страхового полиса, отнес в больничку, все объяснил, дал денег немного, чтобы в хорошую палату положили, одноместную. Жена его, кстати, сама приехать хотела, еле-еле отговорил…

Я чешу подбородок.

Кривлю губу.

– Это, – соглашаюсь, – ты правильно сделал, что отговорил, молодец. У меня ночью не получилось, к сожалению…

Саня смеется.

– Да она мне уж про ваш разговор рассказала, – принимает у Алёны чашку с горячим чаем. – Валерьяныч у нас какой-то твердокаменный, говорит. Монстр просто. У меня, типа, мужа медведь порвал, а он мне велит не дергаться и объясняет, что я ему тут ничем помочь не смогу. А у меня сердце чуть не разрывается…

Смеемся уже вместе.

– Ну, – жму плечами, – может, и вправду монстр. И что теперь. Не пить?!

– О! – поднимает указательный палец вверх Глебушка. – А я-то думаю, что мы еще не сделали-то?!

И отправляется доливать снаряд с вискарем по стаканчикам.

– Сейчас, – кивает своим собственным мыслям, – прицелы надо поправить. Потом будем решать…

Я хмыкаю.

– Сань, – подмигиваю. – Ты на него внимания не обращай. Давай, дальше рассказывай. Что врачи говорят?

– Да а что они скажут-то?! – удивляется. – Заштопали. Почистили. Прокололи антибиотиками, чтобы заражения не было. Теперь лечить будут. Кость цела, сухожилия целы, основная артерия цела. Сам в сознании. А то, что теперь шрам там на всю жизнь останется, так это ничего страшного: медсестрички там все одно чуть не дерутся, чтобы за нашим красавцем поухаживать. Мужик видный, чё…

Глеб ставит перед Санечкой стаканчик с виски, второй протягивает мне, остальные ставит на стол:

– Налетай. Не наухаживаешься тут за вами за всеми…

Я вздыхаю:

– По выписке что говорят?!

Он только руками машет:

– Да какая там выписка! Я еле человека довез, если так, по большому счету. Врачиха сказала, еще бы минут сорок – и все. Аллес. Слишком много крови потерял.