Броневержец - Владимир Коротких

— Ну-ну? Продолжай… — сказал Леха.

— Я с одним бойцом проберусь вдоль откоса и на бугор залезу. Глянем, чего там. Постреляем, отвлечем их, а вы в это время все в бэтээр загрузитесь. Нас на повороте подхватите. А?! — Он посмотрел на Леху и сказал в сторону, обращаясь к усатому маломерку: — Пучков! Со мной пойдешь?!

— А куды от тебе денесси?! Ясно, что пойду! — ответил тот, поправляя каску. — Пошли, а то перебьють нас тута, как мандавошек!

Казьмин вопросительно глянул на Леху.

Тот медлил с ответом. Из-за спины Казьмина высунулся Пучков.

— Ну как, итить туды?! — спросил он. — Или тут смертушку примать будем?! Чаво делать?!

Казьмин отодвинул его рукой:

— Во село-то, блин! Ты заткнешься?! Не подсолнух воровать идем! Мудила!

— Без тебе догадалси! Пятюлька городская!

— Ладно, идите, — согласился Леха. — Но если что, сразу назад!

Бойцы скинули на землю свои вещмешки, рассовали по карманам дополнительные пачки с патронами и пошли, прижимаясь плечами к откосу.

Когда они скрылись за поворотом, Леха продолжал наблюдать за склоном. Стреляли уже с двух точек. Сейчас били реже, чем сначала, но прицельно, так что вытащить раненого из машины было невозможно. Пули цокали по броне и шлепали в землю, визжа и подбрасывая фонтанчики грязи по всему периметру вокруг бээмпэшки и бэтээра, не давая даже высунуться. Позиция для стрельбы у противника была роскошной и хорошо подготовленной к встрече. Иного способа покинуть это место без потерь, чем предложил Казьмин, Леха тоже не видел. Оставалось ждать, когда они завяжут наверху перестрелку.

У откоса с Лехой остался только один пехотинец. Солдат молча смотрел в сторону поворота.

Леха поднял с обочины камень, швырнул его в БМП, как это делал Казьмин, и позвал:

— Головня!

Солдатик тоже швырнул камень и прокричал:

— Головня! Покажись!

В бойнице снова появился глаз с частью лица.

— Чего?! Связи пока нету! Ловлю! А где Казьма?!

Леха, не отвечая на вопрос, приказал:

— Подтащи раненого поближе к выходу. По команде подашь, а мы его подхватим! Ясно?!

— Ясно! Щас подтяну!

Снизу постреливал один Рахимов, периодически выдавая в бугор хлесткую очередь.

Леха повернулся к бойцу:

— У тебя сколько патронов осталось?

— Два рожка и в вещмешке четыре пачки.

— Заряжай пустые рожки, пока время есть. — Он отложил в сторону свой автомат, из которого еще не сделал ни одного выстрела, откинул грязную полу бушлата и расстегнул кобуру. Осторожно достав пистолет «ПМ», Леха снял его с предохранителя и, резко отведя затворную раму назад, дослал патрон в патронник. Держа пистолет в правой руке и помедлив самую малость, не ставя оружие на предохранитель, он снова сунул «ПМ» в кобуру.

Солдат молча некоторое время наблюдал за действиями прапорщика, а затем опять стал смотреть в сторону поворота, попутно снаряжая патронами пустой автоматный рожок.

Прошло уже почти двадцать минут, как ушли Казьмин с Пучковым. Леха напряженно прислушивался в надежде расслышать первые звуки их стрельбы, чтобы кинуться с бойцом к задним открытым настежь дверям бээмпэшки и вытащить из нее раненого водителя.

«Вытащим, уже, считай, полдела сделаем, — думал он. — Только бы пацаны туда долезли». — Он привстал и неосторожно высунулся, глядя на бугор.

По краю откоса сразу же заплясали грязные брызги, а затем прилетел и звук пулеметной очереди.

— Хрен тут разгуляешься… — Он пригнулся и снова стал вслушиваться.

— Эй! Кто там, рядом?! — В бойнице БМП снова появился глаз.

— Чего?! — отозвался Леха.

— Я связь поймал! Наши уже разворачиваются, сюда идут!

— Откуда разворачиваются?!

— Назад! Мы не по той дороге поехали!

— Далеко они?!

— Не знаю, связь опять пропала!

Леха снова уставился на угол поворота. Тишина становилась невыносимой. В груди бесновалась волна какого-то идиотизма, не позволяющая как следует сосредоточиться и соображать. К горлу подвалил комок тошноты.

«Зря отпустил пацанов… — лихорадочно думал он. — Здесь надо было ждать, а не играться! Зря, блин! Че их не слышно-то?! Надо идти за ними, а то, может, им уже… Сам пойду. Тут невозможно… сейчас сблюю…» — Он толкнул локтем сидевшего рядом бойца. Слова не хотели лезть из горла.

— Я щас, сиди… — выдавил он, и опираясь рукой о неровный щербатый сланец откоса, пустился к повороту. Голодный пустой желудок дергался от нервных спазмов. Леха не успевал глотать заполняющую рот жидкую как вода слюну. Глаза вперились в ненавистный, проклятый поворот, за которым ожидало неизвестно что. От камня к камню он шлепал сапогами по заполненным глиняной жижей и дождевой водой придорожным промоинам.

— А может, мой лоб уже рассматривает в прицел какой-нибудь бородатый замудонец и считает за мной эти последние шаги? Раз, два… пять… — Он упал перед самым поворотом и пополз вперед по изгибу откоса.

Бойцы лежали за поворотом, укрываясь за небольшим валуном. Они куда-то целились, разложив на земле рожки с патронами и по паре гранат.

— Фу-у-у-у, — выдохнул Леха, подползая к ним.

— Вы чего сюда? — удивился Казьмин.

— А вы? — Леха зло глянул на ефрейтора. — Какого вы тут разлеглись?

— В засаде. Мы на полгорки уже залезли, смотрим, а оттуда человек двадцать бородатых урюков с автоматами топают. Хотят нам дорогу отрезать. Ну, мы тихонько по кустам — и сюда. Ждем, как на дорогу выйдут, тогда…

— Ага, — встрял Пучков, — идуть прям на нас! С бородишами!

Леха смачно сплюнул порцию желудочного сока.

— Да вы че, придурки!? Я же приказал: если что — сразу назад! Какая тут засада?! Вокруг голяк, нас тут сразу сверху гранатами… Быстро к машинам, круговую занимать. Наши на подходе! Бегом, я сказал, а то поздно будет! — Он с силой дернул Казьмина за ремень.

Бойцы подхватились и направились обратно, а Леха поднялся, прислонился к откосу, глядя на бугор. В редких зарослях кустарника уже отчетливо виделись фигуры людей. Они цепочкой, не торопясь, спускались к дороге. С виду они ничем не отличались ни от того несчастного старика, ни от торговцев. Разве что висящим на их плечах оружием вместо целлофановых пакетов с заграничным тряпьем. Спокойно, по-хозяйски ступая по тропинке, они шли вниз, даже не опасаясь, будто вовсе и не собирались воевать, а так, шли закончить какое-то вполне обыденное дело. Первые уже остановились у края дороги и осматривались. Расстояние до них было еще весьма приличным.

Леха оглянулся. Бойцы уже прошли больше половины дистанции.