Водки летчикам не давать! - Андрей Загорцев

В ДШБ морской пехоты карьерный рост бешеный можно лет за 10 ротным командиром стать целым капитаном, а там дальше карьера попрет, о-го-го как, лет за 5 дослужится до зам комбата или начальника штаба можно. Так было правда давно, в те золотые времена, когда лейтенант на свою получку мог купить, телевизор, заплатить за проживание и бухать в кабачках сколько душе угодно. Тогда говорят можно было пьяному матросу за пререкания в башню заехать, и довольный матрос не побежит звонить в приемные "комитета солдатских матерей" в прокуратуру и по инстанциям. Тогда существовало племя замполитов, которые впоследствии измельчали и выродились в психологов и офицеров ОГП.

Леха Перегудов крест на своей карьере поставил, когда получил самое красивое звание на флоте капитан. Леха был матерый ДШБшник ростом под 200 см, с огромными кулачищами, сиплым басом и с полнейшим отсутствием каких-либо принципов. Перегудов был отнюдь не туп и за пять лет командования ротой познал все тонкости и нюансы должности. Всех проверяющих он встречал сидя в канцелярии, не проявляя ни малейших признаков смятения или ужаса, при появлении в его роте какого-либо должностного лиц облеченного бременем власти. Проверяющие возмущались наглым ротным, но обламывались, при проверке всяко разной документации, порядка, и внешнего вида военнослужащих. У Перегудова всегда все было в порядке. Матросы первой десантно-штурмовой роты поражали должностных лиц своими габаритами, в роте не было ни одного военнослужащего ниже 180 см, безумным и преданным взглядом, и готовностью выполнять самые дикие приказы. Один из проверяющих как-то, ляпнул обезумевшему десантнику:

— Я вот, вам приказываю, товарищ матрос прыгните из окна! И вы, что прыгните?

Матрос ни слова не говоря десантировался из окна на втором этаже. Проверяющий схватился за сердце. Матрос-десантник приземлился как положено по наставлению по ВДП, и побежал в припрыжку, обратно ожидая дальнейших приказаний. Самые невоспитанные, злобные и здоровые матросы со всего флота ссылались в первую ДШР, из пьяниц наркоманов алкоголиков в довольно короткие сроки выращивались отменные штурмовики, ну и, что, что с дебильным выражением лица, зато ух какие понятливые и готовые по первому свистку порвать всех в клочья и выполнить любой приказ.

Первую роту в батальоне боялись и уважали. "Боевики" из штаба дивизии пускали счастливую слезу умиления, наблюдая ка десантники-штурмовики, добросовестно и методично валят все мишени на стрелковом поле, а потом подхватив на носилки "раненного" ротного совершали марш-броски и переходы. Леха возлегал на носилках и заруливал ротой. Рядом с личными носилками ротного шествовал ротный писарь с неподъемным рюкзачищем, и по первому требованию наливал из термоса кофе, подавал бутерброды и носился вызывая взводных. Как-то на полковых учениях командир полка заинспектировал десантно-штурмовой батальон. Весь личный состав роты во главе с офицерами стоял в положении для отжимания в позе "полтора", а доблестный ротный сидел рядышком в раскладном креслице мирно покуривал, и читал подчиненным статьи из Боевого устава. Комполка восхитился подобной методой обучения, и послал всю роту за тридцать километров штурмовать сопку, на которой располагался ЗКП условного противника. Леха ничего не сказал, а принялся исполнять приказ. Через два часа комполка и комбат ДШБ были вызваны к руководителю учений одному очень красивому и толстому адмиралу, который в восторге брызгая слюнями рассказал "страшную" историю о том как он находясь на ЗКП противника, подвергся нападению неизвестных матросов, которые шли в атаку в тельняшках и касках кричали "полундра", и зверским образом отмудохали всю комендантскую службу, ворвались в бункер, повязали всех офицеров, сперли все карты и испарились в неизвестном направлении. Причем адмирал действительно восхищался, матросы его не тронули, а их предводитель здоровенный офицер, довольно четко представился, объяснил свои действия и доложил, что выполняет задачу поставленную командиром полка. Командир полка открыл рот и пустил слюни.