Нелегкий день - Кевин Морер

Мир «морских котиков» довольно узок. Все друг друга знают или, по крайней мере, что-то слышали друг о друге. С первого же дня базовой подводной подготовки каждый начинает зарабатывать себе репутацию, и разговоры о ней ведутся непрерывно.

– Сегодня я видел тебя на лестнице, – сказал Чарли, устанавливая на столе шары для очередной партии в бильярд. – Что это ты там отчудил?

Чарли был заметной фигурой в нашей компании, причем заметен он был не только телосложением, но и общительностью и склонностью к шуткам. У него были громадные ручищи, похожие на лопаты, и широченные плечи. Имея рост 193 сантиметра, он весил почти 105 килограммов. Рот у Чарли практически никогда не закрывался. Он постоянно шутил и подкалывал кого-то.

Между собой мы звали его «бычком».

В прошлом Чарли был моряком. Он вырос на Среднем Западе и после окончания колледжа пошел служить на флот. Перед тем как отправиться на базовую подводную подготовку, он целый год драил палубы и участвовал в потасовках с другими матросами. По его словам, флотский экипаж мало чем отличался от бандитской шайки. Чарли рассказывал о многочисленных драках между моряками в портах и на корабле. В конце концов такая служба ему надоела, и он решил податься в «морские котики».

Чарли был одним из лучших курсантов. Он отличался не только умом, но и агрессивным нравом. До прихода в Зеленую команду Чарли был инструктором в Техасе по проведению штурмовых операций у «морских котиков», дислоцированных на Восточном побережье. «Дом убийств» он знал как свои пять пальцев, да и в стрельбе мало кто мог с ним сравниться.

– Не продублировал команду, – ответил я.

– Продолжай и дальше в том же духе и тогда сможешь вернуться в Сан-Диего и вдоволь позагорать, – сказал он. – По крайней мере, сгодишься для фотографий в календаре на следующий год.

«Котики» дислоцируются на двух основных базах: в Сан-Диего, штат Калифорния, и Вирджинии-Бич, штат Виргиния. Между этими двумя группами существует давнее соперничество, хотя основывается оно главным образом на чисто географическом принципе. Разница между ними минимальна. Они выполняют одинаковые миссии и владеют теми же навыками и умениями. Однако за «котиками» Западного побережья закрепилась репутация «аристократов» и любителей серфинга, а ребята с Восточного побережья считались «деревенщиной».

Я был «западником», и поэтому вечная пикировка с Чарли почти всегда сводилась к шуткам о фотографиях в календаре.

– Как тебе майская страница? Подойдет? – не унимался он. Сам я никогда не снимался для календаря, но некоторые из моих коллег несколько лет назад позировали для фотографа в благотворительных целях. На всех этих снимках они были изображены с обнаженным торсом на фоне пляжей и кораблей в Сан-Диего. Возможно, эта благотворительная акция и помогла кому-то из больных раком, но зато стала предметом насмешек представителей Восточного побережья, которые не утихали несколько лет.

– Кому нужны фотографии таких белокожих, как вы? – отпарировал я. – А рубашки в Сан-Диего мы не носим потому, что погода уж очень хорошая.

Такие перепалки могли длиться бесконечно, поэтому я предложил:

– Давай лучше завтра на стрельбище силами померяемся.

* * *

Мне всегда было проще состязаться с людьми в стрельбе, чем в остроумии. Мои шутки и подначки выглядели явно слабее, чем у Чарли, да и других членов Зеленой команды, поэтому всегда лучше было быстренько ретироваться, а на следующий день утереть им нос на стрельбище. Стрелял я лучше многих, потому что вырос на Аляске с ружьем в руках.

Родители никогда не покупали мне игрушечного оружия, но, едва окончив начальную школу, я получил в подарок винтовку 22-го калибра. Я с детских лет знал правила обращения с оружием. Для нашей семьи винтовка была обычным предметом домашнего обихода.

– Надо уважать оружие и его силу, – говорил мне отец.

Он учил меня не только стрелять, но и правильно обращаться с винтовкой. И все же главный урок безопасности мне пришлось выучить не в теории, а на практике.

Однажды мы пошли с отцом на охоту, и я так замерз, что при подходе к дому решил не разряжать винтовку голыми руками на морозе. Главное было согреться. Я сразу прошел в дом. Мама на кухне готовила ужин, а сестры играли рядом с ней.

Немного оттаяв, я снял рукавицы и вспомнил о винтовке. Отец всегда учил, как правильно ее разряжать: первым делом отсоединить магазин, затем открыть затвор, убедиться, что в патроннике нет патрона и только после этого направить ствол в землю и в сторону от людей, после чего сделать контрольный спуск.

Должно быть, мороз притупил мое внимание, и я, скорее всего, сначала перезарядил затвор, а уже потом вынул магазин. Направив винтовку в пол, я снял ее с предохранителя и нажал на спусковой крючок. Пуля, вылетев из ствола, пробила пол перед печкой. Грохот выстрела разнесся по всему дому.

Я оцепенел.

Сердце билось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Меня всего колотило. Я взглянул на отца, который внимательно рассматривал дырку в полу. На звук выстрела прибежали мама и сестры, чтобы посмотреть, что случилось.

– Ты в порядке? – спросил отец.

Я кивнул и начал осматривать винтовку, чтобы убедиться, что патронов в ней больше не осталось. Руки по-прежнему тряслись.

– Извини, – пробормотал я. – Наверное, забыл заглянуть в патронник.

Мне было, скорее, стыдно, чем страшно. Ведь я прекрасно знал, как надо обращаться с оружием, но просто забыл об этом, потому что очень замерз. Отец разрядил свою винтовку и повесил ее на место. Он не сердился. Ему только нужно было, чтобы я понял, что произошло и где была допущена ошибка.

Опустившись рядом со мной на колени, он решил еще раз напомнить мне порядок действий:

– Что ты сделал неправильно? Давай пройдем все еще раз шаг за шагом.

– Вынуть магазин, – начал я, – передернуть затвор, проверить патронник, направить ствол в безопасное место и сделать контрольный спуск.

Продемонстрировав ему всю процедуру несколько раз, я повесил винтовку на стену рядом с дверью. Было абсолютно понятно, что достаточно всего один раз допустить ошибку – и не миновать беды. Этот урок я усвоил накрепко и с тех пор больше никогда не забывал.

Точно так же после сегодняшнего дня в «доме убийств» я навсегда запомнил, что команды напарника положено дублировать.

Распорядок дня в Зеленой команде был расписан по минутам с самого рассвета. Утром всей группой мы шли в тренажерный зал. Затем половина из тридцати членов группы отправлялась на стрельбище, а вторая половина – в «дом убийств». После обеда мы менялись местами.

Наше стрельбище было одним из лучших в мире. Здесь не просто шла стрельба по мишеням с огневого рубежа. Нам приходилось преодолевать полосу препятствий, вести огонь из остовов сгоревших автомобилей, а перед тем как начать стрельбу по мишеням, – сделать несколько подтягиваний. Мы постоянно находились в движении. Стрелять все уже и так умели, но нас учили тому, как вести огонь в условиях боевых действий. Инструкторы заставляли нас двигаться, чтобы научить контролировать частоту сердцебиения во время стрельбы.