Незначительная деталь - Адания Шибли

центральных районах? Сейчас эти пустынные просторы кажутся совершенно бесплодными, но мы посадим здесь деревья, развернем сельское хозяйство, построим предприятия, и дети нашего народа снова смогут здесь жить. Но чтобы всего этого добиться, сначала надо победить сильнейшего врага, который терзает эту землю, и сделать всё, что в наших силах, чтобы ее защитить. Наше присутствие здесь – первый шаг к воплощению мечты о процветании.

Сейчас в этом уединенном и бесплодном месте мы поистине сражаемся в борьбе за существование, за наше выживание на юге. Наша миссия – не только военная, но и национальная. Нельзя оставить Негев сухой погибающей пустыней. Нельзя бросать его на растерзание арабам и их животным.

Я напоминаю вам о словах, которые мы по прибытии сюда нашли на полуразрушенной стене: «Победит не автомат, а человек».

⁂

Празднование приближалось к концу, стаканы и тарелки на столах опустели, а солдаты до сих пор громко переговаривались и смеялись – такого веселья и оживления лагерь за предыдущие дни не видел. С момента прибытия сюда люди не испытывали подобного подъема духа. Возможно, свою роль в этом сыграло и вино – его было мало, но сегодня вечером каждый выпил хоть сколько-то.

Около половины десятого он снова поднялся и потребовал тишины; лицо и глаза у него сильно покраснели. Он напомнил товарищам о девушке, которую сегодня привезли в лагерь, и объявил, что несколько солдат с ней позабавились. Упала тяжелая тишина, подавившая всё веселье, царившее в палатке до этого момента.

Прошло несколько минут. Никто не произносил ни слова, напряжение росло. Тогда он снова заговорил и заявил, что ставит всех перед выбором: либо девушку отправят работать на кухню, либо она достанется всем.

Некоторое время солдаты ошеломленно молчали. Кое-кто оглядывался на других в поисках ответа, кто-то отворачивался от товарищей в сомнении и замешательстве. Ни один не понимал, говорит ли командир всерьез, или ставит им ловушку, или просто пьян. Но постепенно начали раздаваться голоса – сначала по одному, но вскоре они слились в неистовый единодушный вопль, призывающий ко второму варианту.

Воздух в палатке радостно загудел. Солдаты принялись с энтузиазмом обсуждать, в каком порядке они будут проводить время с девушкой: сначала – первый отряд, на следующий день – второй, потом – третий, а шофер, фельдшер, рабочие и повар пойдут отдельной группой.

Но он решительно положил этому конец. Прежде чем снова сесть, он громко и четко объявил: если хоть один дотронется до девушки, заговорит она! – и указал на винтовку, стоявшую справа от него.

⁂

После ужина он пошел прямо ко второй хижине, приказал охраннику взять девушку и следовать за ним. Все они – он сам, солдат-охранник, девушка и собака – направились к его жилищу. Однако сначала он завернул туда, где в центре лагеря хранилось всякое снаряжение. Он очень скоро вернулся с раскладушкой в руках – солдат поспешил ее перехватить.

Дойдя до своей хижины, он взял раскладушку и внес ее внутрь, пока остальные ждали снаружи. Они видели, как внутри засветилась лампа, потом услышали шум – в комнате переставляли вещи.

Вскоре он показался в дверях и велел охраннику отвести девушку к кровати в левой части комнаты, а сам продолжал стоять в проеме, вглядываясь во тьму – она окутывала всё вокруг, и в ней неподалеку слышалось шумное дыхание собаки. На летнем небе высыпали бесчисленные звезды, но сегодня они казались не такими крупными и яркими, как в другие ночи. Звезды походили на песчинки, что переливались на пороге в свете лампы, падавшем изнутри. Солдат вышел и остановился позади него, но он не отреагировал. Только повернувшись всем телом, он заметил рядового и на миг замешкался, будто удивился. Прежде чем идти к себе, он приказал солдату встать у двери и не пускать никого внутрь и предупредил, что вернется через час или раньше.

Он спустился по некрутому песчаному склону на пути к палаткам, из которых во тьме раздавались негромкие разговоры солдат. Затем, выйдя на ровную дорогу, он двинулся направо, к главным воротам и через них вышел к ближним холмам, чтобы быстро осмотреть лагерь.

Проверив территорию и вернувшись в ту же точку, из которой вышел, он сел на песок спиной к палаткам и лицом к пологим холмам, безмолвным и черным во тьме, рассыпанным повсюду. Далекие голоса, что раздавались над ними предыдущими ночами, смолкли. Утихли и разговоры солдат. Тут ночная тьма неожиданно еще больше сгустилась. Он напряженно вгляделся в сторону лагеря сквозь распухшие, воспаленные веки. Свет, зажженный в столовой к праздничному ужину, уже погасили. Со столов убирали остатки еды. Он поднялся, отряхнулся от песка и направился обратно.

Часовой стоял там, где ему приказали, – у двери, а напротив, положив голову на передние лапы, расположилась собака. Получив от солдата заверения, что всё в порядке, командир отпустил рядового, велев занять пост утром, ровно в шесть.

Он уже открыл дверь, как спину, руки и ноги скрутило такой болью, что он согнулся пополам. Наконец он все-таки вошел, приблизился к столу, отодвинутому к стене, чтобы освободить место для раскладушки, и замер. Полная, абсолютная тишина комнаты мешалась с острой вонью, которую перекрывал запах керосина. Затем послышалось взволнованное дыхание и шорох, девушка на своей койке слабо зашевелилась.

Он стоял недвижно, пока не смог протянуть руку, достать лампу на столе и запалить фитиль. В комнате в тот же миг появилось нечто иное, помимо сдвинутого стола и оставшихся на прежнем месте койки и стула: на стены и пол пали тени, образуя новые формы.

Он приступил к тщательной инспекции комнаты. Сначала осмотрел каркас своей койки, потом угол с ящиком, заглянул за сумку и вещи, в угол слева от двери. Оттуда перешел к двери, раскладушке, ножкам стула и стола, остальным углам комнаты. Оглядел пол и стены, потолок со всеми углами, в одном из которых обнаружился маленький паук, отбрасывавший огромную тень. Придвинув к себе стул, он встал на него, раздавил паука, спустился, поставил стул на место, сел, снял обувь и задвинул ее под стул, встал, разделся и повесил одежду на спинку. Вернувшись к ящику, достал из него банку с мазью и чистый бинт, уселся на койку и попытался перевязать бедро. Но не успел он продезинфицировать место укуса и наложить мазь, как его пронзила судорога такой силы, что нельзя было и пошевелиться. Он положил мазь и бинт рядом на кровать, с трудом, так, что лицо перекосилось, потянулся к лампе и прикрутил фитиль. Хижиной завладела тьма. Осторожно опустившись на постель, он уснул.

⁂

Он пробудился от того, что было трудно дышать. В комнате стояла