Мифы и легенды Огненной дуги - Валерий Николаевич Замулин

Подобная проблема, хотя и в меньших масштабах, возникла в это же время и в 1-й ТА. На её правом фланге и в центре полки и бригады 6-го танкового и 3-го механизированного корпусов, а порой и батальоны были густо перемешаны друг с другом и с частями двух дивизий 22-го гв. ск, а также с войсками, прибывавшими на усиление из 38-й и 40-й А. Выдвинутые в полосу 3-го мк танковые бригады 6-го тк имели двойное подчинение. Чтобы произвести необходимую перегруппировку сил или отвести на подготовленный рубеж подразделения, комбриги были вынуждены в ходе боя, когда каждая минута на счету, связываться со штабами обоих корпусов и испрашивать разрешение обоих комкоров. В условиях нехватки радиостанций и плохой работы средств связи большинство задуманных решений из-за этого заранее обрекалось на провал. По такой же схеме приходилось работать при передаче своих приказов и распоряжений командирам корпусов.

Танковые армии однородного состава были в Красной Армии формированием новым, поэтому ряд важных моментов при их создании оказался упущенным или до конца не продуманным. В результате, когда по приказу Н.Ф. Ватутина 1-я танковая армия М.Е. Катукова для удержания обоянского и прохоровского направлений с 7 июля 1943 г. взяла на себя функции общевойсковой, она не имела для этого необходимых средств обеспечения, прежде всего средств связи, и штата личного состава в штабах всех уровней. Достаточно сказать, что, например, штат командующего артиллерией танковой армии был сокращён относительно общевойсковой более чем на 50 %, а в ходе Курской оборонительной операции 1-я ТА получила в два раза больше артчастей и соединений, чем 6-я гв. А имела перед началом немецкого наступления. Принять эти силы, как требовали директивные документы, выстроить систему управления ими и эффективно использовать их командующий артиллерией 1-й ТА полковник И.Ф. Фролов и его штаб был не в состоянии.

Хотя он и его подчиненные делали для этого всё возможное. «На протяжении нескольких дней боёв, – отмечал командующий, – в штабе артиллерии оставался лишь один оперативный работник, остальные командиры непрерывно были в частях»[552].

Тем не менее о прибытии на участок обороны ряда артполков усиления командование артиллерии узнавало, когда в частях заканчивались боеприпасы и их представители приезжали на армейские склады за снарядами. Понятно, что в таких условиях нельзя было создать централизованное эффективное управление артиллерией армии, и артсрествами управляли в основном старшие начальники на боевых участках, где развёртывались прибывавшие полки.

Но значительно большей проблемой стало отсутствие единой, гибкой и многоканальной системы связи в звене армия – корпус – бригада. Дело в том, что после выхода утром 6 июля 1-й ТА на вторую армейскую полосу с обоими передовыми корпусами (6-м тк и 3-й мк), её штаб немедленно установил все виды связи, в том числе и проводную общеармейскую, и связь штаба артиллерии. Однако уже через сутки боя, 7 июля, в результате вклинения немцев на участке 3-й мк генерала С.М. Кривошеина проводная связь была снята из-за угрозы полного уничтожения кабельных линий. Ас подошедшим на прохоровское направление 31-м тк генерал-майора Д.Х. Черниенко, как указано в отчёте штаба армии, в полном объёме связь вообще не устанавливалась из-за «неумения начальника связи корпуса организовать её в реальных условиях сложившейся боевой обстановки»[553], плохой подготовки батальона связи и высокой динамики боёв. Таким образом, устойчивая многоканальная связь была лишь с 6-м тк, а связываться же с корпусами Кривошеина и Черниенко, а также их управлениям со своими бригадами с каждым днём становилось всё сложнее. Из-за господства люфтваффе армейский авиаполк связи мог использоваться лишь ограниченно. Катастрофически не хватало автотранспорта, тем не менее именно офицеры связи были наиболее надёжным средством управления войсками в критические моменты при доставке важных приказов и распоряжений исполнителям. Основным каналом передачи и получения оперативной информации в войсках, оборонявших обоянское и прохоровское направления, стало радио, но в процессе боя часть радиостанций в соединениях вышла из строя. В частности, в районе села Яковлево 7 июля был подбит радийный танк командира 3-го мк, разбиты радиостанции штаба 1-й и 3-й мбр. Выступая перед командным составом 1-й ТА на совещании по итогам Курской битвы, генерал-майор С.М. Кривошеин отмечал[554]: «Управление в корпусе было организовано через командный и наблюдательный пункты. В мою оперативную группу на НП входили представители от оперативного и разведотелов, а также офицеры связи корпуса, частей и соединений, представители шифротдела, связи и две радиостанции. При отдаче распоряжений и получении информации широко применялся вызов командиров к радио. Но обеспечение корпуса рациями РСБ совершенно неудовлетворительное. Наличие в каждой бригаде по одной рации РСБ в штабе позволяет иметь твёрдую, устойчивую штабную связь, но отсутствие второй рации РСБ у комбрига не давало возможности установить командирскую связь между командиром бригады и командиром корпуса. Рация Р-9 на танке комбрига на практике работает надёжно только на расстоянии 4–5 км, поэтому в основном связь командира корпуса и командира бригады велась по штабной линии.

Расчёт радиосредств с нагрузкой на каждую радиостанцию 2–3 абонента себя не оправдал… запаздывали срочные сообщения от командиров бригад… В корпусе необходимо иметь не менее 8 радиостанций РСБ, из которых минимум две смонтированные на танках, а остальные на «Виллисах»[555].

Тяжёлое положение сложилось и в 31-м тк. Штаб 1 – й ТА был вынужден срочно сформировать группу из четырёх радиостанций большёй мощности типа РАФ и направить в корпус. Это в определённой мере выправило ситуацию в звене корпус – армия, но полностью отладить связь внутри корпуса, на уровне корпус – бригада – батальон, до конца операции так и не удалось.

Положенные по штату в оперативном отделе 1-й ТА 13 офицеров связи полностью решить проблему не могли, так как в особо напряжённые моменты рассылались для оперативного подвода к передовой двигавшихся из 38-й и 40-й А частей и соединений. 8-го и особенно 9 июля ситуация со связью сложилась очень тяжёлая. Начальник штаба генерал-майор М.А. Шалин был вынужден направить в войска весь состав штаба артиллерии для встречи и развёртывания подходивших иптап и иптабр, всех офицеров связи, часть оперативного отдела и ещё целый ряд офицеров других отделов были задействованы на передовой для отслеживания оперативной обстановки и передачи в