Горячая точка - Борис Геннадьевич Цеханович

Юра, так пальчиком, телефон отодвинул в сторонку и сказал – Я подумаю, товарищ полковник.

…. Утром следующего дня я со своей группой разминирования приехал к зданию МГБ намеренно пораньше, чтобы не пропустить старшего опера и угадал. Через десять минут ожидания я увидел, как в ста метрах от меня из-за угла вынырнул Дото Белкания и прогулочным, неспешным шагом направился в нашу сторону, всё ещё не замечая меня. Я приосанился, скосил взгляд на погоны и, убедившись, что звёздочки подполковника хорошо видны на погонах, двинулся ему навстречу. Утро было солнечным и тёплым, обещая такой же день, поэтому Белкания шёл не спеша, с удовольствием разглядывая встречных женщин и не сразу понял, что путь ему преградил не без известный ему начальник штаба. Дото в удивлении выкатил глаза и часто-часто заморгал глазами, потом не сдержавшись спросил: – Майор, а ты как здесь?

– Дото, – я широким жестом раскинул в стороны руки, как бы желая его обнять, – Дото, ну во-первых; я уже не майор, а подполковник. А во-вторых – не получилось у тебя меня отсюда выкинуть. Плохо работаешь, а мне за хорошую работу подполковника дали…. и никогда тебе не быть подполковником, так ты и останешься майором…..

Дото не сводя с меня ошеломлённого взгляда боком, боком проскользнул мимо меня и скорым шагом рванул в сторону МГБ.

– Дото…, Дото…, ну куда ты? Постой…, давай пообщаемся…, – Белкания только прибавил ходу и нырнул от меня во двор МГБ, я же остался вполне доволен своей маленькой местью.

….С утра у меня всё закипело и наша комната превратилась в небольшой филиальчик вполне приличного ресторана. Что самое интересное варить и жарить приходилось на одной плитке, но как это не удивительно процесс приготовления закуски всех видов шёл полным ходом и меня, как виновника торжества и его организатора, радовал хороший и добротный запах вкусно приготовленной пищи. Сабуров, Тетенов и я синими тенями метались по комнате в таком же синим угарном чаду, хватаясь то за кастрюли, то за сковородки, нарезали кучами капусту, помидоры, огурцы и многое другое, которое постепенно превращалось в законченное блюдо. Эти метания выматывали и мои товарищи может быть в конце концов и свалились бы с ног. Но я, чутко улавливая эту опасную черту, вовремя наливал им по стопочке и «пулемёт продолжал строчить не переставая».

Где-то около двух часов всё было закончено и мы удовлетворённые своим трудом расселись вокруг моего рабочего стола, куда я выставил бутылку водки для своих товарищей в знак предварительной благодарности за помощь. Только собрался идти за полковником Дорофеевым, чтобы пригласить его к нашему столу, как позвонил оперативный дежурный и сообщил, что через десять минут к нам прилетит Командующий.

От души чертыхнувшись на несвоевременный прилёт начальства, я пошёл к полковнику Дорофееву, оставив товарищей наедине с бутылкой: – Ладно, командуйте тут без нас. Я всё равно догоню вас вечером…

Алексей Владимирович стоял на крыльце и ждал, когда подъедет УАЗик, чтобы ехать встречать генерала, а мимо крыльца, неспешно пропылил БТР с разведчиками и сапёрами, которые ехали на вертолётную площадку: первые взять её под охрану, вторые проверить на предмет минирования.

– Товарищ полковник, чего хоть он к нам завернул? Вроде бы не планировалось у него…

Подъехал УАЗик и Дорофеев направился к машине, но на пол пути остановился и повернулся ко мне: – У тебя всё готово к представлению?

– Так точно.

– Обедать наверно у нас будет. Ты давай там…, закуски подкинь, пару бутылок водки. Ну и будь готов представиться Командующему.

Пока Дорофеев встречал Коробко, я быстро утащил в кабинет к начальнику всё что нужно. Встал у окна и стал ждать. Вертолёт прилетел, через пять минут к воротам подъехал УАЗик откуда вылез Дорофеев, полковник Покусаев с неизменным большим, пузатым портфелем и последним выбрался Командующий. Был он мрачным и явно не в настроении. И было отчего.

Если у нас общая обстановка и была напряжённая, но была она достаточно вялотекущая. А вот на Северной стороне ситуация была очень напряжённая и быстро, а иногда мгновенно меняющаяся. Ни для кого секретом не было, что абхазы лишь частично контролировали Гальский район и то только днём. Ночью вся милиция закрывалась в своём здании, превращённое в маленькую крепость и ночью партизаны постоянно долбили ментовку и свободно шастали по городу и окрестностям. К нашим миротворцам и десантникам они не лезли: во-первых знали, что получат достойный ответ, а днём ещё прилетят вертолёты и раздолбают все ихние базы, которые нам были прекрасно известны. Ну и во вторых: была негласная договорённость между нами и партизанами о том, кто за что отвечает и когда по времени. Поэтому мы никогда не пересекались с ними. Да и борьба с партизанами не входила в нашу компетенцию. Так сказать существовало равновесие и его никто не хотел, или считал что его ещё рано – нарушать. Помимо милиции в Гали, в Очамчире стоял один батальон абхазской армии, но он был сам по себе и в Гальский район не лез. Самое хреновое, что тут существовало несколько довольно крупных и сильных криминальных групп, которые не подчинялись никому вот они и вносили определённый дисбаланс в сложившуюся обстановку. Неделю назад на одном из блок-постов Северных был захвачен в заложники один из бойцов. Стандартная схема. Сколько бойцам не говори, всё равно найдётся какой-нибудь баран. Блок-пост в центре грузинской деревни. Грузин, который втёрся в доверие личного состава, узнав что одному из них нужны на дембель «фильдеперсовые» берцы, обещает ему их достать и через пару дней вызывает его на улицу за пределы блок-поста. Пойдём мол, тут в паре домов отсюда и примеришь. Подойдёт – заберёшь. Тот идёт и его там крутят и уволакивают в лес. Сейчас идут активные переговоры с этой группой об освобождении бойца. Солдат по нашим сведения жив здоров, но сидит прикованный цепью к дереву и пока о силовой операции по его освобождению речи не идёт. Надеемся, что сговоримся миром.

Вчера произошёл вообще из ряда вон выходящий случай. Полковник Ларичев приехал к Северным из Сухуми с проверкой и в общем разговоре посетовал, что очень