Горячая точка - Борис Геннадьевич Цеханович

роты и БТР, на котором командир роты старший лейтенант Дмитрий Смирнов возвращался с совещания. Партизаны подумали, что к абхазам подошло подкрепление и взорвали две мины МОН-100 направленного действия и в результате взрыва ранили сразу 7 солдат, в том числе и командира роты. Ротный, несмотря на раны, нырнул в люк, пробрался в башню к двум пулемётам и открыл огонь по позициям партизан. Огонь открыли и остальные солдаты, но в ходе отражения нападения был вторично тяжело ранен в горло солдат. А через десять минут на помощь к нашим прибыли резервные группы и боевые вертолёты, которые плотно насели на партизан. После короткого и ожесточённого боя, партизаны отошли, оставив на позициях пять трупов своих сообщников. Прежде чем бросить трупы они облили лица и ладони рук убитых серной кислотой, чтобы нельзя было определить – кто есть кто. В этом бою погиб и начальник милиции посёлка Ингури – Рустам, с которым вместе несколько суток искали пропавших солдат в декабре, прошлого года….

….Похищенного солдата отдали, но подробностей его освобождения особист не рассказывает. Ходит гордый и довольный, надеясь за это получить орден. В этой операции принимал участие и полковник Ошкерелия, но в основном его участие ограничивалось организацией встреч между особистом и представителями семьи, где содержался солдат. Но основная роль отводилась особисту Юре, который и благополучно разрешил ситуацию. А Ошкерелия посещал нашу базу и пучил перед нами из себя великого освободителя и переговорщика. Отношения у него с Командующим более менее нормализовались и он тоже воспрянул, презрительно щуря на меня глаза. Но втихушку продолжал нам пакостить. Так пару дней тому назад начал открыто орать перед зданием мэрии, окружившим его любопытным прохожим и постоянно трущимся безработным о пособничестве Российских миротворцев абхазам. Кричал, стоя перед заместителем мэра, о том, что знает настоящую правду и что у него есть радиоперехват, что русские перевозили в кузове ГАЗ-66 не продовольствие для роты миротворцев, а подмогу абхазам и у него есть тому свидетели.

Доложил об этом полковнику Дорофееву и тот пообещал сам лично об этом доложить Командующему. Он сегодня уезжает в Сухуми на две недели на лечение, а вместо него приехал полковник Ларичев. Решительный мужик, с которым у меня сложились нормальные отношения. От него-то я и узнал некоторые подробности освобождения солдата. Его содержали, привязанным к дереву, во дворе дома похитителей. Били, пытали и выбивали у него сведения о миротворцах. А 11 апреля, когда напали на нашу колонну, они взяли его с собой и, приставив к голове автомат, заставили стрелять из гранатомёта по своим. С похитителями договорились следующим образом. Они отдают солдата, а мы, миротворцы в течение недели воздействуем на абхазов, чтобы они отдали трупы братьев и арестованную дочь. Те в свою очередь пообещали, что если их условия не будут выполнены, то они устроят охоту на офицеров, их жён и детей. Захватят в заложники и тогда будут диктовать другие условия.

На следующий утро, 17 апреля, Очамчирские менты отдали похитителям их дочь и пообещали к вечеру отдать один труп, но предложили чтобы родственник сами откапывали его. Но всё сорвалось. Ардзинба, президент Абхазии, к которому Командующий обратился за помощью, отказался этим заниматься: – Я не буду заниматься этим вопросом…

На самом деле Очамчирская группировка абхазов не подчинялась президенту и он боялся в случаи неудачных переговоров – «потерять лицо» перед народом. А освобождённая девушка своим рассказами прямо распалила семью похитителей. По её словам, после того как у неё на глазах убили братьев, абхазы отрубили прямо при ней им головы. А так как мы не выполнили своих условий, то они объявили охоту на миротворцев. Причём хотят похитить офицерскую семью. Вот и приходится беречься.

Но тут свалилась другая проблемка. Как-то к нашим воротам подошёл неизвестный мужчина и попросил вызывать кого-нибудь из начальства.

Вышел к воротам я. Передо мной стоял мужичонка, лет пятидесяти пяти, аккуратно одетый, с небольшой котомкой и славянской внешности. Назвался Михаилом. Спросил что ему надо и выслушал очередную незамысловатую историю бежавшего русского из рабства.

Сам он всю свою сознательную жизнь прожил в городе Тваркчели на территории Абхазии. Жил и работал там на угольных шахтах и пока был Советский Союз – жил неплохо. Но Союз развалился, началась война, а город на окраине и в глуши Абхазии попал в блокаду грузинскими войсками. Понял, что надо как-то выбираться в Россию, где у него были многочисленные родственники. Ночью попытался незаметно пробраться через позиции грузинских войск, но был захвачен в плен и переправлен на территорию Грузии. После многочисленных допросов с хорошим мордобитием, грузины поняли мелкость данной фигуры и отдали его в рабство местным ментам. Справедливости ради, надо сказать, что попал к «нормальным» грузинам, которые хотя и относились к нему как к рабу и заваливали работой, но относились нормально. Били редко и не сильно. Кормили нормально и в принципе Михаил, одинокий по жизни, смирился с судьбой и не дёргался. Но полгода назад, по непонятным причинам хозяева продали его другим ментам и тут он хлебнул горя. Условия жизни были ужасные, кормили хреново, били…. И вот он сбежал. И теперь просит, чтобы мы его переправили в Россию.

Я задумался и задумался крепко, а мужичок с надеждой смотрел на меня. После освобождения из рабства Валеры, я начал копать и искать других русских рабов на территории своей Зоны Безопасности и уже начала появляться у меня некая информация ещё о двух рабах. Но когда Командующий узнал он моих усилиях в этом направлении, я получил хорошую головомойку.

– Копытов, – возмущённо выговаривал мне по телефону Командующий, – ты там вытаскиваешь этих бестолковых мужиков, по своей тупости попавшие в рабство – А я их тут что складировать должен? Без документов…. Ты этого Валеру выпнул ко мне…. Молодец. А тут у меня целый полковник и я две недели убили своего времени, что бы этого без документов переправить через границу в Россию. Ты хоть представляешь какие переговоры с Адлеровским ФСБ и Пограничным управлением пришлось вести, чтобы его переправить. Всё. Хватит. Как попали, так пусть сами и выпутываются.

Вот я и задумался, но не надолго. Документы у мужика были, поэтому я предложил следующий вариант. Завтра он ко мне приходит с утра. Утром я его посажу на БТР и привезу на 306 блок-пост и там он перейдёт границу. А дальше сам уже в Россию попадёт.

На следующий день, в течение часа я его инструктировал на блок-посту, как он должен себя вести,