Дело №306 - Матвей Ройзман

— Одного этого доказательства мало, лейтенант, — тихо произнес Градов. — Узнайте, приезжала ли сюда Иркутова двадцать восьмого, после двадцати одного часа.

Майор вздохнул полной грудью.

— А хорошо у вас тут, Павел Ильич! Наверное, не хочется каждый день ездить в город?

— У меня отпуск, а у дочери каникулы, — ответил Иркутов. — Так что мы большей частью находимся, так сказать, на лоне природы.

— Значит, Людмила Павловна целыми днями гоняет на машине?

— Нет. Я ведь тоже вожу машину. Шофера у нас нет.

Градов, попросив разрешения у доктора, открыл дверцу автомобиля. Осмотрев шоферское сиденье, он заметил возле него, на полу, кусочек масляной краски. Градов осторожно снял краску перочинным ножом, опустил в конвертик и положил в свою коробку. Если это «Берлинская лазурь», то лучшего вещественного доказательства и желать не нужно!

— Будь я художником, Павел Ильич, — сказал майор, присаживаясь рядом с доктором на скамейку, — я нарисовал бы вас вот так — на фоне трепещущей листвы.

Доктор усмехнулся.

— Дочь пишет мой портрет маслом. Но это скорее из родственных, а не из каких-либо художественных побуждений!

— Извините, — вдруг сказал Градов, — я должен осмотреть машину снизу. — Он снял пиджак и, открыв дверцу машины, положил его на сиденье.

— Стоит ли беспокоиться?

— Ничего, это входит в мои обязанности. То ли еще, доктор, приходится проделывать!

Майор забрался под автомобиль и, лежа на спине, исследовал через лупу ось машины и втулки колес.

На террасу вышла Людмила с перекинутым через плечо полотенцем. Увидев, что офицеров нет, девушка с нескрываемой радостью спросила:

— Давно уехали пинкертоны?

Иркутов поднес палец к губам, сердито покачал головой и показал на торчащие из-под машины ноги Градова.

Людмила закрыла рот рукой, подбежала к автомобилю, наклонилась я крикнула:

— Что вы там ищете, майор?

Лежа под машиной, Градов невольно посмотрел на ее белые спортивные туфли. На правой край носка чуть отливал синевой.

— Изучаю некоторые детали, нужные для следствия! — отозвался Градов. Вынув из кармана перочинный нож, он раскрыл его.

— Может быть, вам помочь? — спросила Людмила.

— Благодарю, — ответил майор и, вылезая из-под машины, осторожно соскоблил лезвием синюю полоску с носка ее туфли.

— Они у вас чем-то испачканы, — пояснил он, складывая нож.

— Пустяки!.. Не хотите ли искупаться после такой грязной работы?

— Нет, — отказался Градов. — Если считаться с нашей работой, то придется купаться раза три в день.

Людмила перепрыгнула через ноги Градова и, вбежав в беседку, выкатила оттуда мужской гоночный велосипед. Она привязала полотенце к раме, разбежалась с велосипедом и на ходу вскочила на седло.

— Вот, полюбуйтесь! — сказал Иркутов.

Людмила уже мчалась по пешеходной дорожке, распугивая детей и взрослых.

— Если ездить на велосипеде, то обязательно на гоночном! Если кататься на коньках — только на беговых! Если сидит за рулем автомобиля — летит, как снаряд из пушки!

— Подвижная натура! — улыбнулся майор.

— Покорно благодарю. Только я с этой натурой боюсь ездить. А когда она гонит машину сюда — еще больше боюсь за нее…

Доктор извлек из кармана пижамы коробку папирос «Люкс», раскрыл ее и протянул Градову. Майор взял папиросу. Они закурили и поднялись на террасу.

— Мне, товарищ майор, надоело спорить с моей дочерью, — признался Иркутов. — На нее очень хорошо влияет мать. Но она уехала на лето с геологической экспедицией. И Людмила совсем от рук отбилась. Прошу вас: помогите мне, припугните ее! — полушутливо, полусерьезно сказал Иркутов, умоляюще протянув к майору руки.

— Трудная задача, Павел Ильич, — ответил Градов, а сам подумал: «А не хитрит ли доктор?»

— Если уж для вас трудная, то для меня просто непосильная. Нет уж, как хотите, а выручайте!

— Что ж, постараюсь! — Майор достал из кармана книжку с бланками и написал повестку на имя Людмилы. — Вот, передайте вашей дочери.

— А зачем вы ее вызываете к себе? — удивился доктор, прочитав повестку. — Насчет угона нашей машины?

— Это только предлог для разговора по душам.

— Прекрасно! — воскликнул Иркутов, кладя окурок в пепельницу. — Задайте ей хорошенькую взбучку!

— Задам, Павел Ильич! — Градов положил в пепельницу свой окурок, незаметно взяв при этом иркутовский…

Когда офицеры сели в машину, майор, взглянув на часы, объявил, что наступило время обеда.

— Отсюда по грунтовой дороге пять-семь минут до моей дачи. Поехали, лейтенант, пообедаем, чуток отдохнем…

Градову с первого взгляда понравились и Иркутов и Людмила, хотя эта взбалмошная девица и нуждалась в хорошем нагоняе, а доктор слишком благодушно относится к ее выходкам. Градову было неприятно, что след тяжелого преступления привел к этой семье.

— Товарищ майор, — сказал Мозарин, — двадцать восьмого числа после двадцати одного часа Иркутовой на даче не было.

— Ладно, — ответил Градов. — Не будем пока ни думать, ни говорить об этом деле. Отдохнем немного. — Он включил радио. — Чайковский! Вот хорошо! Знаете, невропатологи пробовали лечить музыкой расстройства нервной системы. Говорят — успешно. — Градов посмотрел в оконце машины. — Ну вот мы и подъезжаем.

Сынишка Градова в нахлобученной по уши отцовской форменной фуражке командовал на садовой дорожке деревянными солдатиками. Майор нажал на кнопку клаксона. Мальчик оглянулся, увидел знакомую машину и опрометью бросился к отцу.

— Папа! — крикнул он так громко, словно звал своих солдат на приступ. — Папа!

Градов подхватил сына, поднял, поцеловал, понес на террасу.

— Ну, товарищ генерал, рассказывай, как воюешь!

Жена майора поставила на стол миску с холодной окрошкой и стала разливать ее по тарелкам.

— А теперь, Витя, признавайся, — озабоченно сказала она Градову, — как ты оказался среди недели здесь? Не заболел ли?

— Что ты! Просто мы работали рядом, в Вешняках. Спроси у лейтенанта.

— А я вот у шофера спрошу!

— Это верно, Софья Николаевна, — ответил тот. — Там девушка одна на даче живет. Вела машину к Москве и задавила женщину. — Шофер повернулся к Градову и добавил: — Забыл вам сказать, товарищ майор. Когда ходил к колодцу брать воду для машины, разговорился со сторожем. Он сказал, что эта самая Людмила в прошлом году сшибла в Вешняках какого-то старичка. Доктор его целый год лечил, снабжал лекарствами и вдобавок купил ему путевку в санаторий.