Саша Чекалин - Василий Смирнов

Вечером в избе у Саши снова собрались ребята. Осторожно, тайком они пробирались к дому и, так же как Саша, через отодвинутую доску подворотни попадали в избу.

Первым пришел Степок, за ним — Зинка, потом появились Егорушка, Серега, Илюша. Каждый из них, как и накануне, прежде всего подходил к столу и выкладывал кто яблоки, кто лепешки, кто кусок свиного сала. А Зинка ухитрилась даже притащить кринку молока.

— Ешь!.. — наперебой потчевали они Сашу. — Тебе нужно подкрепляться…

— Спасибо, ребята! — благодарил растроганный Саша, принимая подарки. За два дня ему натащили столько съестного, что он не знал, что с ним делать.

За эти дни Саша вволю выспался, отогрелся на теплой печке. Простуду как рукой сняло. Оставалась только слабость, порой кружилась голова.

— Может быть, тебе печку истопить? — услужливо предлагал Егорушка.

Каждому хотелось чем-нибудь помочь Саше. Но Саша решительно отказывался от услуг. Вода в ведре у него была, сухие дрова лежали под шестком.

— Топить печку рано, — объяснил он ребятам, — дым из трубы могут заметить. Ночью буду топить.

Как и вчера, Саша рассказывал про партизанский отряд. Ребята слушали затаив дыхание.

Но и во время разговора Сашу не переставала беспокоить мысль о самом главном, самом важном: могут ли ребята помочь? Пойдут ли с ним в город, не струсят? Но брать всех нельзя, — в городе заподозрят. Взять только двоих. Но кого?.. Чтобы остальные не обиделись…

Ребята засиделись.

— Нам пора… — первой спохватилась Зина, вставая из-за стола. — Саше нужно отдыхать. А то мы совсем его заговорили…

Стали подниматься и остальные. Каждый пожимал Саше руку, желал скорее поправиться.

Неприметно для остальных Саша попридержал Степка и Егорушку, шепнул каждому:

— Останься… Дело есть.

Уходили поодиночке. Саша следил в щель ворот, как расходились ребята. Кажется, в селе спокойно. Все тихо. Немцев нет. Спать можно спокойно… Вернулся в избу. Степок и Егорушка, дожидаясь, сидели на лавке. Саша прислонился к печке. Взлохматил свои давно нестриженные густые волосы и в упор, не умышленно подражая манере Тимофеева разговаривать с людьми в отряде, спросил:

— Не боитесь завтра со мной в город пойти?

— Зачем?.. — первым не удержался Степок.

— Забрали там наших… Митю Клевцова… Штыкова: Наверно, слышали? Нельзя их без помощи оставлять.

И хотя песковатские ребята почти совсем не знали Штыкова и Клевцова, слушали они внимательно. Саша с таким воодушевлением говорил о Мите и Грише, как об отважных, смелых людях, с которых надо брать пример, что ребята поняли: им надо помочь во что бы то ни стало.

Они все теперь стояли у печки, которая еще продолжала дышать теплом. Чадная лампа-коптилка на столе освещала неровными бликами лица ребят. Они ничего не спрашивали, молчали.

Постояв у печки, они снова расположились за столом. Саша же продолжал ходить по избе, заложив за спину руки. Спокойно сидеть долго на одном месте он не мог, не мог находиться сейчас в бездействии.

— Наши партизаны далеко ушли, — говорил он, — сегодня и даже завтра они вряд ли вернутся… Где они сейчас, я и сам не могу сказать… Знаю только, что далеко. Мы, конечно, можем подолсдать, пока они вернутся. Но сейчас дорог каждый день, как вы думаете, ребята? Я предлагаю теперь установить наблюдение, проследить, когда их выведут на допрос. И по дороге отбить.

Саша видел, как загорелись глаза у ребят. И хотя они молчали, Саша понимал, что Егорушка и Степок не струсят. Он глядел на них испытующе, стараясь разгадать, что они думают.

— Ну как, ребята, поможете?

— А оружие? — деловито спросил Егорушка. — Достать бы оружие:

— Мы не откажемся, — отозвался и Степок. — Можешь надеяться…

Огонек коптилки, потрескивая, неровно освещал разгоряченные лица юношей, блестевшие глаза.

— Вот что, ребята, — заговорил Саша, теперь уже шепотом, словно не доверяя окружавшему их полумраку, — оружие есть. Правда, только гранаты. Но в нашем партизанском деле сильнее и надежнее гранаты ничего на свете нет. И главное — легко, незаметно…

Саша достал с печки одну из своих гранат, любовно погладил ее, показал ребятам и снова положил на печку. Саша на минуту задумался. Имеет ли он право действовать так без ведома командира? Но мысль о том, что необходимо выручить товарищей от смертельной опасности, снова увлекла, повела его за собой. В свои шестнадцать мальчишеских лет он поступал по-прежнему решительно, не задумываясь, ни в чем не сомневаясь. Все казалось ему просто и ясно. Любые трудности можно преодолеть, если смело идти напролом. В то, что он говорил, Саша верил. Но его могли не понять.

Нетерпеливо махнув рукой, как бы отгоняя навязчивые, неспокойные мысли, он заговорил шепотом:

— Вот что, ребята… Есть у меня еще гранаты, несколько гранат. Припрятаны в городе. Когда разбомбили немцы наш воинский эшелон, я нашел несколько штук и припрятал, сложил в школьном сарае, под старыми партами. И теперь они там. Проверял я сегодня…

По тому, как взволнованно слушали его друзья, Саша понял: соберутся завтра ребята в городе, не подведут его.

— А план, ребята, такой… Вот что… — Саша, нахмурившись, забарабанил пальцами по столу.

В сущности говоря, плана у него еще не было. План только рождался… Собраться в городе… Деревенских ребят никто из полицаев в лицо не знает. Значит, не будет основания в чем-либо их подозревать… Володю, Васю н Егора расставить дежурить. Одного у комендатуры, другого у тюрьмы, третьего?.. Там видно будет… Деревенских ребят взять с собой. Как только поведут арестованных, гранатами ошеломить конвой… Гранат вот только маловато. А там?.. Там видно на месте будет… Все это быстро промелькнуло в голове Саши. Объяснять он не стал. Ограничился только намеком:

— Завтра в городе, когда все соберемся… узнаете… Я за ночь продумаю как следует… — Голос Саши упал до полушепота.

Ребята слушали затаив дыхание. За Сашкой они готовы были пойти в огонь и в воду.

Степок ушел первым. За ним — Егорушка. Он хотел было остаться у Саши ночевать.

— Вместе веселее, — говорил он, настаивая на своем. — Я так и дома сказал, что, может, заночую… Ты не бойся, — поспешил он успокоить Сашу, заметив, что тот нахмурился. — Я про тебя ни словечка… Сказал, что у Сереги заночую… Разве я не понимаю? Вместе, Саша, все обдумаем… Ладно?

Саше очень хотелось, чтобы Егорушка остался, но он понимал, что не имеет права подвергать товарища опасности.