Горячая точка - Борис Геннадьевич Цеханович

–Чарли 2, я Чарли1, Приём!

Мне жутко не хотелось отвечать на вызов, так как чувствовал за этим грядущие неприятности, но отвечать надо и я нехотя взял радиостанцию в руку и ответил.

– Чарли 2, я переводчик Георгий, рядом стоит господин Холингер и он спрашивает – На каком основании на 301 блок-посту вашими военнослужащими задержана ООНовская колонна, направляющаяся в Абхазию? Почему они требуют открыть кузова и произвести досмотр, а также требуют показать документы на груз?

Несколько секунд удивлённо осмысливал услышанное, потом ответил: – Чарли 1, мне ничего неизвестно об этом и дайте пять минут, чтобы разобраться.

Получив согласие, немедленно связался по радиостанции с начальником блок-поста и через три минуты слушал доклад старшего лейтенанта, который мне совершенно не понравился.

Полковник Ошкерелия приехал на блок-пост час тому назад с несколькими своими помощниками. Минут двадцать о чём-то таинственно шептался в сторонке от наших с военным наблюдателем грузином, а потом сообщил начальнику блок-поста – у него есть сведения, что колонна ООНовцев под видом поставки минеральных удобрений перевозит в Абхазию компоненты для производства взрывчатых веществ. Поэтому, когда сейчас подойдёт колонна ООНовцев, её остановят и досмотрят. Все его действия согласованы с полковником Дорофеевым. Так как старший лейтенант лично знал полковника Ошкерелия и то что он был главным военным наблюдателем от Грузии и ссылка на Дорофеева, поэтому все его последующие действия не вызвали никакого подозрения у начальника блок-поста. Да, на блок-посту остановлена колонна ООНовцев и Ошкерелия, ссылаясь на Командующего, на инструкцию подписанную Командующим, требует открыть кузова, показать груз и документы на него. ООНовцы наотрез отказываются это делать и требуют немедленно пропустить их.

Матюкнувшись про себя, я потребовал к радиостанции Ошкерелия и через две минуты услышал голос своего личного врага. В течение двух минут полковник возбуждённо рассказывал то, что я услышал от старшего лейтенанта, только в более подробном виде. Дальше он сказал, что все действия согласованы с Дорофеевым и если я не верю, то могу сейчас позвонить в Сухуми и уточнить всё у него самого.

Связисты мигом соединили с Сухуми и не прошло и минуты, как я уже объяснял ситуацию Алексею Владимировичу.

Да, Ошкерелия несколько дней тому назад связывался с ним по телефону, что-то подобное рассказывал ему и предлагал как-нибудь попытаться остановить колонну и досмотреть её. Никаких договорённостей у него с ним не было. И вообще он, Дорофеев, собирался заняться этой проблемой, когда вернётся в Зугдиди….

– Ты там, Борис Геннадьевич, сам принимай решение. Только будь острожен, вспомни как месяц назад Ошкерелия нагло обманул начальника 307 блок-поста лейтенанта Ажнова и обманом ввёл в Зону бронетехнику.

Я отключился и снова вызвал на связь Ошкерелия: – Полковник, немедленно пропустить колонну в Абхазию. Это приказ.

– Подполковник, я тебе не подчиняюсь, поэтому нечего тут приказывать. Ситуацию я тебе объяснил и своим приказом ты играешь на руку абхазам.

– Послушай, полковник, ответь мне только на один вопрос, но честно – Если ты знаешь о двойной игре ООНовцев, то почему не остановил колонну где-то в другом месте и в присутствии кучи журналистов? Во, бомба была бы и ты ГЕРОЙ…. Почему на территории блок-поста?

На том конце повисла тишина и после продолжительного молчания пришёл ответ: – Я сейчас действую в рамках инструкции подписанной Командующим – то есть законно. В другом месте – я не имею право остановить колонну.

– Но своими действиями ты подставляешь нас, именно российских миротворцев…. Благодаря твоим действиям получается, что это мы, русские, провокацию устроили… Поэтому немедленно пропустить колонну.

– Пока не досмотрю груз, колонна не уйдёт и ты мне не указ.

– Полковник, я сейчас подыму разведку и через двадцать пять минут буду на блок-посту и силой освобожу колонну.

Я бросил трубку и приказал оперативному дежурному развед. взвод срочно по тревоге к воротам. Выезд через десять минут. Отдав приказ, соединился с генералом Бабкиным, новым начальником штаба миротвовцев вместо генерала Суконного убывшего по замене. И который остался за Командующего. Бабкин всё знал.

– Копытов, у меня с этим уродом связи нет. Делай всё, чтобы освободить колонну. Ты там у себя самый старший и опытный. Действуй, но знай следующее. Холингер сейчас имеет прямую связь с Нью-Йорком, со штаб квартирой ООН, те в свою очередь давят на наше Министерство Иностранных дел. На саммите напряжённая обстановка. Сумеем до подписания мандата колонну освободить – тут всё замнётся. Не сумеем, тогда в руках у Шеварнадзе здоровенный козырь, чтобы не подписывать мандат на продления миротворческой миссии. Наверняка у него и другие козыри есть и наш проигрыш будет толчком чтобы Шеварнадзе пошёл ва-банк и тогда ВОЙНА. Давай, Копытов, на тебя вся надежда, от тебя ВСЁ зависит. Я, если и захотел бы, просто не успею….

– Товарищ генерал-майор, разрешите применить силовой способ разблокировать колонну.

– Давай.

– Товарищ генерал-майор, я хочу жёстко там разобраться с Ошкерелией. Если что – прикроете?

– Действуй, разрешаю, но не перегни палку.

Я стал лихорадочно экипироваться, а услышав доклад оперативного, что разведка у ворот, связался с Холингером.

– Чарли 1, я Чарли 2. Я убываю на блок-пост и через двадцать пять минут колонна будет мною разблокирована.

И тут же вызвал на связь Ошкерелия: – Полковник, выдвигаюсь с базы с разведчиками. Если к моему приезду колонна будет там, я применю силу, а тебя там, прямо на блок-посту, расстреляю. Ты меня знаешь.

Я не стал слушать возмущённые вопли грузинского полковника, схватил автомат и спешно направился в комнату особиста, который сидел за столом и спокойно что-то писал.

Юра поднял голову и недовольно посмотрел на меня, а когда я решительно зашёл в комнату и сел напротив него на свободную кровать, он демонстративно перевернул листок. С тех пор как у нас произошёл решающий разговор, мы старались не пересекаться и сегодня я впервые так открыто и прямо пришёл к нему.

– Юра, Ошкерелия на 301 блок-посту арестовал колонну ООНовцев, назревает грандиозный скандал. Какая у тебя есть информация по этому поводу?

Особист непроницаемо смотрел на меня и молчал.

– Юра, сейчас не время меряться нашими отношениями – Ставки гораздо выше. Выведут нас или нет!? Не выведут – всё нормально. Выведут – тут полыхнёт капитальная война. Если что знаешь – говори, если нет – то я помчался.

Во взгляде капитана, что-то дрогнуло и он разлепил плотно сжатые губы.

– Боря, полковника Ошкерелия его начальство из Тбилиси используют втёмную. Ему пообещали, что если он провернёт эту операцию – то 26 мая, на День Независимости Грузии он