Джинса - Михаил Барановский

Кирилл Кириллович проснулся от какого-то стука. Он весь дрожал то ли от нервного напряжения, то ли потому, что отопительный сезон еще не начался. Сначала решил, что это стучат от холода его зубы, но вскоре понял, что кто-то сильно тарабанит в дверь. Он с трудом поднялся. Скованное, замерзшее тело не слушалось. Пока добрался до порога, несколько раз споткнулся в полутьме, больно ударился о какой-то угол. Щелкнул дверной замок, яркий свет резанул по глазам. В следующее мгновение он оказался в знакомо пахнущих шанелью номер пять объятиях. Уже через несколько секунд Кирилл Кириллович почувствовал, что начинает отогреваться. Приятное, успокаивающее тепло словно через воронку сочилось в него и растекалось по всему телу, проникая в самые отдаленные закоулки организма. Он как будто вернулся домой после долгих скитаний, мытарств и неуюта.

— Кирюша, прости меня. Я была неправа.

Кажется, только сейчас он понял, насколько сильно любит ее. Впрочем, слово это не совсем точное… Как-то он читал о том, что есть два типа любви, которые можно образно сравнить с двумя типами клея: моментально схватывающим и медленно склеивающим. Эти моментально схватывающие отношения, скорее, даже не любовь, а страсть. Она не оставляет права на ошибку. И длится, как любая страсть, недолго. При пользовании медленно-склеивающим у человека достаточно времени, чтобы поточнее расположить предметы. Достичь этого возможно только в семейных отношениях. Видимо, так оно и есть — сколько всего им пришлось подгонять в себе и друг в друге, чтобы не выпирали, не вытарчивали острые углы, о которые им порой больно приходилось ударяться… Возможно, именно поэтому ему сейчас так уютно и тепло в ее объятиях.

— Спасибо, милая, что пришла.

Она отстранилась, чтобы посмотреть на него. А он посмотрел на нее. Она улыбалась, глаза были влажными, а нос покраснел. Она достала из кармана платок, сморкнулась.

— Ты должен вернуться домой. А то, что ж ты, как беспризорник какой…

Кирилл Кириллович не удержался и снова обнял жену:

— Как же мне с тобой повезло…

Она снова заглянула ему в глаза:

— Кирюша, скажи честно, между тобой и этой Илоной ничего же не было?

Он нежно ей улыбнулся:

— Ну конечно же нет.

Нелли еще раз вытерла нос.

— Это хорошо. Знаешь, я тебе верю. Ну, давай собирайся и поедем.

Она включила свет. Первое, что Нелли увидела, — была Долли, застывшая на стуле. Кирилл Кириллович перехватил взгляд жены. Он совсем забыл об этой чертовой кукле. Надо было, наверное, как-то предупредить, чтобы Нелли не испугалась и, не дай бог, не подумала чего… Как говорится: обжегшись на молоке, не стала дуть и на воду. Он только и успел сказать:

— Нелли…

Но та его перебила. Тембр ее голоса изменился:

— Так… А это что еще за кукла?!

Кирилл Кириллович облегченно вздохнул:

— Да. Слава богу! Хорошо, что ты так сразу все поняла… — Все-таки повезло ему с женой — однозначно. — Нелли, ты у меня такая умная! А я боялся, что придется объяснять…

Нелли отрицательно покачала головой, как бы подтверждая, что объяснять действительно ничего не надо.

— Я все поняла. Тут большого ума не нужно. Я-то, как дура, здесь распинаюсь!

Кирилл Кириллович раздосадованно хлопнул себя по ляжкам:

— Нелли, ты не поняла!

Она побагровела, в глазах блеснули молнии, вслед за которыми раздался гром:

— Я все поняла! Видеть тебя больше не хочу! Я вычеркиваю тебя из своей жизни. Раз и навсегда! Прощай.

Кирилл Кириллович, как футболист, которому арбитр незаслуженно показал красную карточку, взмолился, характерно заломив руки, и чуть было не плюхнулся на колени:

— Нелли! Нелли! Не будь дурой! Успокойся!

Но она не послушала. С гордо поднятой головой, как ледокол «Ленин», включив ядерную силовую установку, она пробила грудью дверь и вышла из конторы, оставляя за собой лишь щепки их многолетнего брака и стойкий шлейф шанели номер пять.