Мой дядюшка Освальд - Роальд Даль

На ферме все было готово. Я выскреб бычью сперму из мешка, смешал ее со своим раствором из снятого молока, яичного желтка и глицерина и заполнил получившейся смесью двести пятьдесят резиновых соломинок по половине кубика в каждой. На деле все это даже проще, чем на словах. Соломинки всегда стоят у меня рядами в металлическом штативе, и я использую обычно капельницу. Я на полчаса поставил штатив на лед, затем на десять минут поместил в контейнер с парами жидкого азота. И под конец опустил его в термос с жидким азотом. Весь этот процесс был закончен, прежде чем вернулся мой брат со своей коровой. А теперь у меня было достаточно спермы призового фризского быка, чтобы оплодотворить двести пятьдесят коров. Во всяком случае, я на это надеялся.

— И это сработало? — спросил я.

— Сработало фантастически, — сказал А. Р. Уорсли. — На следующий год херефордские коровы моего брата начали телиться полуфризскими телятами. Я научил его проводить искусственное осеменение и оставил на его ферме канистру с замороженными соломинками. Теперь, мой дорогой Корнелиус, три года спустя, едва ли не каждая корова его стада является помесью херефордской и племенного фризца. Его удои выросли процентов на шестьдесят, и он продал своего быка. Единственная беда, что соломинки у него кончаются. Он хочет, чтобы я сходил с ним в новое опасное путешествие к быку лорда Сомертона. Честно говоря, такая перспектива приводит меня в ужас.

— Тогда вместо вас схожу я, — предложил я.

— Ты не будешь знать, что нужно делать.

— Просто схватить его пипиську и засунуть в мешок, — сказал я. — Вам только и останется, что сидеть на ферме и быть готовым заморозить сперму.

— Ты умеешь ездить на велосипеде?

— Я поеду на своей машине, — сказал я. — Это вдвое быстрее.

Я только что приобрел новейший «моррис каули континенталь», машину, во всем превосходящую «де-дион» моих парижских дней. Его корпус был шоколадно-коричневый, а обивка из настоящей кожи. Он имел никелированную фурнитуру и даже водительскую дверь. Я очень гордился своей машиной.

— Я привезу вам сперму буквально за секунду, — сказал я.

— Превосходная идея, — сказал Уорсли. — Но ты правда согласен это сделать?

— С восторгом, — подтвердил я.

Вскоре я его покинул и поехал назад в Тринити. Мой мозг буквально гудел от мыслей, порожденных рассказом Уорсли. Не было никаких сомнений, что это потрясающее открытие, и когда он его опубликует, весь мир назовет его великим. Возможно, он был даже гений.

Но все это меня не слишком волновало, волновало меня следующее: как мне сделать на этом миллион фунтов? Я ничуть не возражал, чтобы одновременно разбогател и Уорсли, он это вполне заслужил. Но на первом месте стояли интересы вашего покорного слуги. Чем больше я об этом размышлял, тем больше приходил к убеждению, что где-то буквально за углом меня ждет баснословное богатство. Но быки и коровы вызывали у меня сильное сомнение.

Эту ночь я провел без сна, в глубоких раздумьях. Я могу показаться читателю моих дневников весьма легкомысленным человеком, однако это касается только мелких проблем; когда же на кону стоят мои главные интересы, я способен к весьма сосредоточенным размышлениям. Где-то около полуночи у меня появилась мысль. Она меня сразу же прельстила по той простой причине, что в ней сочетались две вещи, увлекавшие меня больше всего, — соблазнение и совокупление. Она увлекла меня еще больше, когда я сообразил, что она связана с огромным количеством соблазнений и совокуплений.

Я встал с кровати, надел халат и принялся делать заметки. Я исследовал проблемы, которые должны были возникнуть. Я думал, как их можно разрешить. И в конце концов пришел к определенному выводу, что эта схема будет работать. Она обязана сработать.

Была тут единственная закавыка. Нужно было убедить Уорсли принять участие в моей затее.