Мой дядюшка Освальд - Роальд Даль

Гертон, если вы этого не знаете, был и является женским колледжем, частью университета. В 1919 году в этих мрачных стенах обитала кучка юных дам, таких физически отталкивающих, таких толстошеих и длинноносых, что я с трудом мог заставить себя на них посмотреть. Они напоминали мне крокодилов. Когда они встречались мне на улице, по моей спине пробегали мурашки. Дамы эти редко мылись, и стекла их очков были сплошь в отпечатках грязных, жирных пальцев. Но конечно же, они были умные, многие из них были просто блестящи. Однако лично я считаю, что это очень малая компенсация.

Но подождите.

Всего лишь неделю назад я обнаружил среди этих зоологических образчиков существо просто ослепительной прелести и никак не мог поверить, что это гертонская девица. И все же так оно и было. Я открыл ее в пирожковой во время ланча. Она ела пончик. Я спросил, можно ли подсесть за ее столик. Она кивнула и продолжила жевать. Я сидел, разинув рот, и глазел на нее как на новое воплощение Клеопатры. Ни разу за всю свою короткую жизнь я не видел женщины или девушки с такой аурой чувственности. Она буквально источала секс. И какая там разница, что ее лицо было в сахарной пудре и крошках пончика. На ней были макинтош и теплый шарф, но казалось, что она абсолютно нагая. Такая девушка встречается только раз или два в жизни. Ее лицо было прекрасно превыше всяких слов, ноздри ее были чуть вывернуты наружу, а забавный изгиб ее верхней губы заставил меня неуютно ерзать по стулу. Даже в Париже не встречал я женщины, вызывавшей такую мгновенную похоть. Она продолжала есть свой пончик. Я продолжал глазеть на нее. Один, только один раз ее глаза медленно вскинулись на мое лицо, задержались на нем, холодные и проницательные, словно она что-то рассчитывала, и вновь опустились. Она закончила свой пончик и отодвинула стул от столика.

— Подожди, — сказал я.

Она чуть задержалась, и снова эти карие расчетливые глаза остановились на моем лице.

— Что ты сказал?

— Я сказал «подожди». Не уходи. Возьми еще один пончик… или там сдобную булочку, или еще что.

— Если ты хочешь со мною поговорить, так почему не сказать это прямо?

— Я хочу с тобой поговорить.

Она сложила руки на коленях и стала ждать. Я начал говорить. Вскоре в разговор включилась и она. Она изучала в Гертоне биологию и, подобно мне, была стипендиаткой. Ее отец был англичанин, а мать — персианка. Звали ее Ясмин Хаукамли.[12]Что мы там говорили друг другу, не имеет отношения к делу. Мы отправились ко мне на квартиру и оставались там до утра. Мы пробыли вместе восемнадцать часов, и под конец я чувствовал себя куском пеммикана, полоской вяленого обезвоженного мяса. Она, эта девушка, была беспримерно порочна и изобретательна. Будь она китаянкой и живи в Пекине, она получила бы диплом с отличием даже со связанными руками и кандалами на ногах. Она произвела на меня такое сильное впечатление, что я нарушил свое золотое правило и встретился с ней еще раз.

А теперь было без двадцати десять, А. Р. Уорсли крутил педали домой, я же стоял перед стойкой дежурного по Гертонскому колледжу и вежливо спрашивал старика-дежурного, не будет ли он добр сообщить мисс Ясмин Хаукамли, что мистер Освальд Корнелиус желает видеть ее по очень срочному делу.

Ясмин сразу же вышла.

— Прыгай в машину, — сказал я. — Нам нужно кое о чем поговорить.

Она прыгнула в машину, и я отвез ее в Тринити, где дал дежурному полсоверена, чтобы он глядел в другую сторону, когда она проскользнет ко мне.

— Не раздевайся, — сказал я. — Это чисто деловой разговор. Как ты насчет того, чтобы стать богатой?

— Это бы мне очень понравилось.

— Я могу доверять тебе до конца?

— Да, — сказала Ясмин.

— И ты не расскажешь ни единой живой душе?

— Валяй дальше, — сказала она. — Это уже звучит забавно.

Затем я рассказал ей про А. Р. Уорсли и его открытие.

— Господи, — воскликнула Ясмин, когда я закончил, — это же великое открытие! А кто такой этот Уорсли? Он же будет мировой знаменитостью! Я бы хотела с ним познакомиться.

— Скоро познакомишься, — обещал я.

— Когда?

Молодой ученый, и очень неплохой, она была искренне возбуждена.

— Подожди, подожди, — придержал ее я. — Это еще не все.

И я рассказал о своих планах — как мы заработаем состояние, организовав банк спермы величайших гениев и всех королей.

Когда я договорил, Ясмин спросила, нет ли у меня вина. Я откупорил бутылку кларета и налил нам с ней по бокалу. На закуску нашлись хорошие крекеры.

— Забавная, конечно же, мысль, этот самый твой банк спермы, — сказала Ясмин, — но боюсь, ничего с ней не получится.

Она стала излагать те же самые доводы, что и А. Р. Уорсли чуть ранее. Я позволил ей выговориться и положил на стол своего туза.

— В последний раз, как мы встречались, я рассказал тебе историю своих парижских приключений, — напомнил я. — Помнишь?

— Этот великолепный волдырный жук! — вскинулась она. — Я все время жалею, что ты не прихватил с собой немножко порошка.

— Я прихватил.

— Ты шутишь!

— Если зараз порошка используется с булавочную головку, пяти фунтов хватает очень надолго. У меня еще осталось около фунта.

— Вот и ответ! — воскликнула она, хлопая в ладоши.

— Я тоже так думаю.

— Подсыпать им немножко порошка, и они с радостью выдадут вам тысячу миллионов своих маленьких червячков.

— А распалять их будешь ты.

— Я уж их распалю, — сказала Ясмин. — Я распалю их до смерти. Даже дряхлые старики выдадут что надо. Покажи мне это волшебное зелье.

Я достал ту самую жестянку от печенья и открыл ее. Порошка оставался слой толщиной примерно в дюйм. Ясмин обмакнула в порошок палец и едва не успела его облизать.

— Ты что, сдурела? — закричал я, схватив ее запястье. — У тебя же налипло на кожу не меньше шести максимальных доз.

Не выпуская запястья девушки, я затащил ее в ванную и сунул опасный палец под кран.

— Но я же хочу попробовать, — заканючила она. — Не будь таким занудой, милый. Дай мне хотя бы крошечку.

— Господи, женщина, ты просто не представляешь, что он с тобою сделает!

— Ты уже все мне рассказывал.

— А если хочешь посмотреть, как он работает, посмотри, что он сделает с Уорсли, когда ты завтра скормишь ему дозу.

— Завтра?

— Непременно, — ответил я.

— Ур-ра! А почему обязательно завтра?

— Ты выдоишь старика Уорсли, и я выиграю свой спор. И с этого момента ты тоже будешь вместе с нами. Уорсли, ты и я — мы составим отличную команду.