Запрещенный угар - Алексей Лютый

— Не было еще такого, чтоб москали украинских хлопцев по кроватям разносили, — проворчал он.

— Интересно, а сюда тебя кто положил? Не красна девица же, блин, — хмыкнул Шныгин. — Хотя, если честно, и девица тоже поспособствовала. Но если бы мне это от начала до конца доверили, я бы, еври бади, все по высшему разряду организовал. Правда, дырку во лбу тебе бы шпаклевать пришлось, да и с белыми тапками на корабле туговато…

— Типун тебе на язык, — оборвал его Микола. — И вообще, вали-ка ты отсюда, а то я в гроб тебя и без белых тапок запихаю.

Старшина радостно улыбнулся, словно услышал самую счастливую весть в своей жизни, и, махнув рукой, вышел из кубрика. Пацук появился на капитанском мостике через пару минут после него, сверкая в свете ламп до блеска вычищенным энергоскафандром. Кто привел его амуницию в порядок, Микола выяснять не стал. Просто проронил в пустоту «Спасибо» и собрался потребовать для себя новый гермошлем, дабы не получить ментальный удар от контрабандиста, да так и застыл посреди рубки, а требовательное выражение его лица медленно сменилось неприкрытым удивлением. И все потому, что одетым в гермошлем был всего лишь один персонаж — не кто иной, как Хаарм.

— Это Сара придумала, — перехватив его взгляд, пояснил Зибцих. — Если честно, всем давно надоело эти консервные банки постоянно на голове таскать. Вот она и предложила надеть гермошлем Хаарму… А вообще-то с возвращением тебя, Микола. Я поначалу боялся, что ты не выживешь…

— Не дождетесь, — буркнул Пацук и посмотрел по сторонам. — А где военнопленный?

— Будет вам и белка, будет и свисток, — пообещал старшина и кивнул Кедману. — Джонни, приведи эту клыкастую и сопливую морду сюда.

Капрал коротко кивнул и вышел из рубки, по пути ободряюще хлопнув Миколу по плечу. Есаула это уже начало раздражать.

Он, конечно, как и многие другие, любил, когда его жалели и гладили по головке, но сегодня, после того как есаул умудрился попасть под огонь коллеги, ему в каждом взгляде, в любом жесте мерещилась ирония. Дескать, радуйся, дурачок, что так легко отделался! И именно это Миколу и бесило. Тем более что Пацук сейчас не мог понять, на кой черт он бросился сломя голову спасать эту змею подколодную.

Ну а пока Пацук размышлял на философские темы, Кедман вернулся назад, ведя под конвоем безобразного инопланетянина. Есаул, конечно, если так можно сказать, уже общался с подобными детищами трунарских генетических экспериментов, но во время захвата «языка», согласитесь, не так уж много времени у спецназовцев для того, чтобы детально рассмотреть анфас и профиль противника. Поэтому Микола и разглядывал заинтересованно клыкастую морду инопланетного питекантропа. А тому, впрочем, отвечать на зазывающие взгляды есаула было некогда. Мутант не отрываясь таращился на Сару.

— Чуваки, йоу! Вы это типа не подпускайте ко мне эту маньячку. Меня от нее плющит, — пророкотал урод, и универсальный переводчик любезно ознакомил людей с его лексикой. — Я конкретно на измену сяду, если эта герла типа рулить в мою сторону надумает. Будете потом сами криоген с полу вытирать.

— Пасть закрой! — рявкнул на него Пацук. Шныгин с Зибцихом переглянулись.

— Это он, блин, переговоры вести умеет, еври бади, — пояснил старшина.

— А ты не вмешивайся! — рыкнул на него Микола. Сергей сделал вид, что испугался, а угловатый инопланетянин удивленно посмотрел на есаула.

— Он типа у вас главный? — слегка повернув голову в сторону Кедмана, спросил оркоподобный питекантроп. — На всех так круто наезжает.

— Хуже, — ответил американец. — И вообще тебе велели пасть закрыть. Поэтому зажми свою волосатую задницу ладошками и готовься к худшему!

— А откуда ты знаешь, что она у него волосатая? — поинтересовался Шныгин.

— А какая она может быть, если у него морда щетиной заросла, словно у афганского моджахеда? — удивился недогадливости старшины американец. — Я вот помню, в две тысячи первом году мы…

— Оставь свои истории для мемуаров, — оборвал капрала Пацук. — А то воно ж, знаешь, как бывает, когда безмозглый афроеврей начинает сказки о своем боевом прошлом придумывать?.. Бац, спускается с небес Моисей и его обратно в Африку уводит, бабуинам лапшу на уши вешать.

— Я вот возьму когда-нибудь и такой ответ придумаю, что ты потом на год издеваться над людьми перестанешь, — обиделся капрал.

Шныгин фыркнул.

— Прекратите вы, что ли, еври бади! Детский сад тут развели, — проговорил он и повернулся к пленному. — Короче, сейчас ты нам начинаешь все рассказывать, и тебя не только никто бить не будет, но я даже банан тебе дам, чтобы самому на пальму лезть не пришлось, блин.

— А чего рассказывать-то, в натуре? — спросил питекантроп.

— Все! — потребовал старшина.

— Ну, я типа родился… — тут же начал урод, но Пацук его прервал.

— Ты хочешь сказать, из пробирки вылез? — поинтересовался есаул.

— Нам это неинтересно, — вмешался Шныгин, но питекантроп на него внимания не обратил.

— Я типа не знаю, откуда у вас дети вылезают, но матом ни фига не ругайся, — обиделся он. — Я же говорю в натуре, что родился…

— То есть у тебя были мама с папой? — удивилась Сара.

— Ну, блин, вы паритесь, в натуре! — восхитился клыкасто-волосатый уродец. — Вы типа тут обкумаренные все? У вас загоны, как после прихода… А как можно без мамы с папой родиться? Типа аист в капусту принес?

На секунду в рубке наступила гробовая тишина.

«Икс-ассенизаторы» удивленно переглядывались друг с другом, пытаясь переварить последние новости. Когда Раимов говорил им о необходимости получить на Лоне максимум информации о новых генетических экспериментах, проводимых мятежниками, а затем Хаарм сообщил о неведомых и жутко свирепых солдатах, спрятанных в казармах от постороннего глаза, то спецназовцы решили, что эти моменты взаимосвязаны друг с другом. Ну а когда «икс-ассенизаторы» наткнулись на засаду, то поняли, что на ловца и зверь бежит.

Направляясь за «языком», они надеялись решить сразу две задачи. Во-первых, получить необходимую им информацию о ситуации на Лоне. А во-вторых, добыть для ученых приличный образчик этих самых пресловутых генетических экспериментов. Но теперь эти надежды рухнули. Похоже, плененный питекантроп и генетические эксперименты на Лоне между собой не были связаны. Шныгин повернулся к Хаарму и кивнул головой в сторону питекантропа.

— Кто это такой и откуда он взялся? — поинтересовался старшина.

— А я откуда знаю? Я это чучело в первый раз вижу, — буркнул небесный. — И вообще, если я предатель, то чего со мной разговаривать?

— Вот именно. Нечего с тобой разговаривать. Тебя нужно взять за ноги и головой об столб шандарахнуть, — согласился с ним Пацук. — Мы тебя не спрашиваем, знаешь ли ты, как пленного зовут. Что это за раса такая? Мы до сих пор, кроме толпотоидов, кристаллидов, мурлантов, летунов и вас, небесных, никого еще не встречали.