Пуля нашла героя - Андрей Курков

Улицы Москвы были засыпаны опавшей листвой. Желтый ковер покрывал тротуары. Ночами лунный свет отражался в тысячах окон и, отраженный, падал вниз, придавая засыпанным улицам неземной сказочный цвет. Проезжали машины по дороге, проходили люди, и вместо звука шагов, вместо урчания мотора слышен был лишь шорох листьев, шорох сухих осенних листьев.

Осень в Москве стояла сухая: ни дождей, ни туманов. И небо над городом было чистое и белесое. И в природе, и в городе царило спокойствие.

Рано утром, когда поезд только въезжал в пределы Москвы, Добрынин не мог не заметить этого спокойствия, этого согласия природных и человеческих сил. Он стоял в тамбуре вагона у двери и смотрел в окно, наслаждаясь железной музыкой колес. Эта музыка своей постоянностью и приятной монотонностью заставляла Добрынина думать о вечном, о бесконечном. И он думал о своей стране, думал о ней с любовью, как можно думать о женщине. Думал и о том, что сама Родина во многом похожа на женщину. И не из-за плакатного «Родина-мать». Совсем нет. Что-то другое было в Советской стране от женщины. Может быть, правда, только от советской женщины. Какая-то беспрекословность и, может быть, непредсказуемость в хорошем смысле. Если думать проще — то была у Родины загадка, манящая и непонятная загадка, которая всю жизнь держит человека, любящего человека, в восторженном напряжений. Вот и сейчас Добрынину было приятно и радостно думать об этой загадке, и думал он о ней не для того, чтобы попытаться ее разгадать. Нет. Не было в нем этого глупого рвения молодости, пытающейся все расставить на свои места, расшифровать все шифрограммы жизни.

На вокзале Павла Добрынина встретил незнакомый человек в длинном темносинем пальто и шляпе.

Наверно, выглядел Добрынин немного странно, чем и привлек внимание посланного встречать его ответраба: зеленый выцветший вещмешок, конечно, не подходил к синему аккуратному костюму.

— Вы товарищ Добрынин? — спросил этот высокий мужчина в шляпе.

— Да.

— Мне приказано отвезти вас в Кремль. Вас ждут.

Не задавая никаких вопросов, Добрынин пошел за ответрабом, сел у вокзала в черную легковую машину, и помчались мимо машины улицы и переулки Москвы, пока не выкатилась она на Красную площадь и не въехала в ворота Кремля.

— Ну вот, приехали, — сказал, так и не представившись, ответраб.

— А где я… где найти товарища Свинягина? — спросил, оглядываясь по сторонам, народный контролер.

— А зачем вам Свинягин? — удивился ответраб. — Вас же генерал-лейтенант Волчанов ждет.

— Да? — вырвалось у Добрынина.

Конечно, он хотел встретиться со своим старинным другом Волчановым, но думал, что произойдет это как-то между делом, ведь радиограмма была подписана Свинягиным. И вот, оказывается, ждет его здесь, в Кремле, не Свинягин, а как раз его старый добрый друг.

— Сейчас я вас отведу, — сказал ответраб. — Секундочку подождите!

Ответраб давал какие-то указания шоферу, а Добрынин послушно стоял с другой стороны машины. Стоял и ждал.

Вскоре ответраб окликнул его, и пошли они к знакомому Добрынину по прошлым приездам в Кремль желтому несколькоэтажному зданию, где он часто пил чай и разговаривал с товарищем Твериным.

«Наверно, Волчанов теперь рядом с Твериным сидит, — подумал народный контролер. — Генерал-лейтенант все-таки!» Зашли в служебный торцевой вход. Там постовой милиционер попросил показать вещмешок. Он рылся в нем не глядя, а просто ощупывая содержимое, и вдруг лицо его изменилось, и он нажал на черную кнопку на столе. Сразу прибежал еще один милиционер, постарше и суровее. Они вдвоем пристально посмотрели на Добрынина. Ответраб стоял в стороне.

— У вас с собой есть оружие? — с угрозой в голосе спросил пришедший позже милиционер.

— Да, — удивленно пожал плечами Добрынин. — Револьвер. Мне его товарищ Тверин подарил.

Милиционеры, вытащив из вещмешка револьвер, стали рассматривать его внимательно, читали выгравированную на вороненой стали надпись.

А Добрынин улыбнулся вдруг, вспомнив, как много лет назад вошел в эти двери впервые и стоявший на посту милиционер не мог понять, почему в его вещах находился топор. «Интересно, где теперь этот топор?» — подумал Добрынин. Попытался вспомнить, но не смог.

— Револьвер заберете, когда будете выходить, —сказал наконец старший милиционер.

Поднялись по ступенькам. Добрынин помнил, что товарищ Тверин сидел на третьем этаже, но сейчас они поднялись на второй и шли по длинному коридору, устеленному красной ковровой дорожкой.

Добрынин, вспомнив свои прошлые приезды, остановился вдруг, втянул носом воздух. Ответраб тоже остановился, оглянулся на народного контролера.

— Здесь раньше лошадьми пахло, — сказал ответрабу Добрынин. — Не здесь, на третьем этаже… Маршал… как его?…

Добрынин напрягся, но фамилию маршала вспомнить не смог.

Ответраб на ходу пожал плечами и посмотрел на Добрынина с некоторым недоверием.

— А кремлевские конюшни еще есть? — спросил вдруг Добрынин, пытаясь по-другому вытянуть из своей памяти фамилию маршала.

— Конюшни? — удивился ответраб. — Нет, нет здесь конюшен. Это ж не колхоз!..

После этого Добрынин замолчал. Остановились у последней двери по коридору. Ответ-раб стукнул в нее два раза.

— Да! — донеслось изнутри.

— Идите! — сказал ответраб.

Добрынин зашел и остановился. Кабинет был не маленький, но и не очень большой — чем-то даже напоминал его кабинет на спиртозаводе.