Зигзаги судеб - Игорь Бондарев

– Похоже, – высказал предположение Валерий, нам здесь никто не помешает.

Веронике хотелось спросить многое, но вместо этого, последовал только один вопрос:

– Это всё вы?

– Я.

– Зачем?

– Затем, чтобы выразить свою симпатию к вам.

– Вам не откажешь в оригинальности, Валерий.

– Я рад, что вам понравилось.

– Валерий, вы меня простите, но вы могли бы только глазом моргнуть, и вокруг вас бы галдела толпа женщин, готовых удостоиться вашего внимания.

– Именно вы мне понравились, Вероника.

– Почему?

– Странный вопрос. Разве это возможно объяснить?

– А почему бы и нет? Ведь я – далеко не красавица, и это неоспоримый факт.

– Кто вам сказал такое? Красота, вообще-то вещь относительная, а о вкусах, простите за банальность, не спорят.

– Я… до сегодняшнего дня была просто синим чулком, молью бледной. А…

– Вы просто нуждались в небольшой огранке, как алмаз, перед тем, как стать бриллиантом. Подчёркиваю: в небольшой. И только. У вас есть как внешняя, так и внутренняя красота, и это факт, не требующий никаких доводов и доказательств, – это аксиома, следовательно, это просто нужно запомнить, а особо одарённым, выучить наизусть. Мне – не нужно, я и так знаю.

Вероника стояла, и слушала Валерия, раскрыв рот. Ей никто и никогда не говорил ничего подобного.

С надеждой в голосе она всё-таки сумела, подавленная доводами Валерия, вымолвить:

– Валера, скажите, пожалуйста, а может быть, вы… просто извращенец?

Валерий захохотал, едва не перевалившись от приступа хохота через перила балкона:

– У вас убойный юмор, нет, наверное, всё-таки это —сатира… Куда там многим…Знаете что? Можно я буду звать вас Никой?

– Можно, – кивнула Вероника, ощущая острую необходимость в очередном бокале шампанского. – Пойдёмте в зал?

Они вернулись. Вечеринка была в самом разгаре. Со сцены, неумело поигрывая бейсбольной битой, сверкая костюмом со стальным отливом и налакированным ирокезом, поливал гостей остросатирическими помоями Максим Ледокол Бахматов. Он, видимо, порядком устав, истощил запас словесного поноса, обделав этим, значительное количество присутствующих и не знал, на кого бы ещё переключиться, чтобы с честью, под бурные аплодисменты, покинуть сцену, уступив её Верке-Сердючке с её «мамой». И тут-то он увидел Валерия с Вероникой. Раскрыв рот для того, чтобы осмеять обоих, но не найдя у них явных физических и интеллектуальных недостатков, а также видя их счастливые лица, он, безнадёжно вздохнув, обречённо сказал в микрофон:

– Глядя на эту великолепную пару, хочу задать вам вопрос: а не будет ли у нас сегодня на этом дивном вечере конкурса на лучшую пару? Есть очень серьёзные кандидаты на победу. Спасибо! С вами был Ледокол Бахматов.

Он ушёл не только под свою обычную фонограмму, но и шквал аплодисментов. Правда, было трудно понять, ему ли аплодисменты, или нашим героям. Скорее, и ему и им… Ему – за дельную мысль и выступление, конечно, а им – за то, что они красивы и счастливы.

Справедливости ради, нужно сказать, что ощущение счастья прочно засело в Веронике, после непродолжительного диалога на балконе. Голова кружилась от выпитого шампанского и ещё от какого-то необъятного, глобального счастья.

Потом выступали разные артисты, поэты, писатели-сатирики, певцы и музыканты. Вероника с Валерием танцевали, пили шампанское и говорили друг другу комплименты. Вечеринка закончилась под утро. Они ехали на такси. Машина, наконец, остановилась возле дома Вероники.

– Спасибо за праздник, Валера. Никогда у меня такого не было, спасибо тебе… Знаешь, несмотря на прекрасный отдых, я смертельно устала…

На скамейке, возле подъезда, сидели какие-то подозрительные субъекты, помятые и, явно не опохмелённые. Увидев их, Валера сказал:

– Я провожу тебя, Ника.

Вероника, увидев приблудную «элиту» на скамейке, возражать, не стала.

Они вошли в квартиру. В квартире пахло живыми цветами.

– Какой аромат стоит! – восхищённо воскликнула Вероника, преследуя две цели: сделать комплимент безрассудной щедрости Валерия и отвлечь внимание от бедности, если не сказать, убогости собственной квартиры.

– Да, всё просто благоухает, – сдержанно согласился Валерий.

Он, как человек воспитанный и, следовательно, тактичный, умел сдерживать эмоции.

– Давай, кофе попьём, – предложила Вероника, и тут же осеклась. Станет ли её кавалер пить «нового дня глоток», то есть «Несткафе»? Пьёт ли он эту бурду?

– С удовольствием, – ответил он, и последовал с Вероникой на кухню.

Они пили кофе и разговаривали. Валерий делал вид, что получает несказанное удовольствие от растворимого кофе, поставляемого в Украину из Бразилии в виде отходов кофейной компании. Напиток был начисто лишен кофеина. Не для кого не секрет, что зёрна нещадно используются в фармакологии там, или же уже здесь, у нас – выкачивается последний кофеин вместе с остатками аромата и вкуса, затем, то, что осталось, фасуется и продаётся под видом прекрасного кофе. Впрочем, возможны и другие хитрые варианты, от которых кофе не становится напитком богов.

– Кофе дрянь? – неожиданно спросила Вероника.

Валерий, который изо всех сил старался скрыть отвращение, вначале поперхнулся, затем беззвучно рассмеялся.

– Да как тебе сказать, Ника… Может быть, бывает и хуже, да некуда… Не обижайся. В следующий раз, будем пить другой, а пока и этот пойдёт… – он привлёк к себе девушку и крепко поцеловал.

––

Они лежали на смятых, влажных от пролитого пота простынях, глубоко дыша, и совершенно обессилившие.

– Вот и всё, – прошептала Вероника, и тихо заплакала.

– Нет, Ника, дорогая, ты ошибаешься. Всё только начинается.

Примерно с неделю они жили у Вероники. Потом Валерий сказал:

– Поедем-ка ко мне, дорогая. Пришло время мне угощать тебя кофе.

Описывать квартиру Валерия не имеет смысла – размеры огромны, мебель шикарна, техника – совершенна. Веронике поначалу было просто жутко от увиденного великолепия. Выросшая в «хрущовке», подобную роскошь она могла лицезреть только в кино, и даже квартиры, которые показывают в передаче «Квадратный метр», были пределом её мечтаний и желаний, а тут… Вероника была подавлена. Валерий же сделал вид, что не заметил этого.

– Пойдём пить кофе.

Они пили кофе в помещении, которое она не решалась называть кухней или пищеблоком. Для неё это было другим измерением – иначе не скажешь…

– Валер, а откуда у тебя такой кофе?

– Из Бразилии, где много-много диких обезьян, – пошутил он.

– Ну, всё-таки?