Войны былинных лет - Валентин Леженда

И он стремительно покинул землянку.

— Что ты надумал? — встрепенулись князья, заметив какой-то уж очень нехороший блеск в князевых глазах.

— У меня приготовлен для нашего врага небольшой подарок, — потирая руки, ехидно рассмеялся Ясно Солнышко

Князья молча ждали пояснений, и Всеволод торжественно объявил:

— Идолище Поганое!

— ЧТО?!

— Не может быть…

— Неужели сие правда?!..

— Как же так, ведь это всего лишь половецкая выдумка…

Ясно Солнышко подождал, пока князья слегка успокоятся, после чего хмуро продолжил:

— Идолище Поганое не выдумка. Оно действительно существует. Многие годы я прятал его в подземелье у себя в уделе, и сегодня… да нет же, прямо СЕЙЧАС оно будет выпущено на волю!

Князья испуганно переглянулись.

— А ежели оно на нас попрет?

— Это исключено, — отрезал Всеволод. — Я специально его на мериканцев все эти годы науськивал, ну, там портретом царя Жорджа дразнил, одежку разную заокиянскую нюхать давал, в общем, все как полагается…

Ай да Всеволод, ай да светлая головушка.

А тут к месту будет кое-какое пояснение. Идолище Поганое было на Руси, пожалуй, самым жутким созданием после Василиска Камнеокого. Как оно выглядело, никто толком не знал, ибо те, кто с ним встречался, бесследно исчезали. Жило, как сказывали, Идолище в степи, и половцы одно время даже поклонялись ему аки божеству, до смерти боясь невиданного чудища.

Кто знает, может, и впрямь Идолище было ожившим половецким божком, оттого русичи и прозвали его Поганым.

— Ну и где же оно? — почему-то шепотом спросили князья.

— Здесь, у пещеры, — с гордостью ответил Всеволод, — в клети особой сидит.

— А как же ты енто чудище изловил?

— Да ясное дело как, на живого половца. Идолище только так и поймаешь. Вырыли, значит, дровосеки в степи яму, накрыли сверху соломой, ну а вниз половца живого посадили. Ведь общеизвестно, что Идолище в первую очередь на степняков вероломных нападает.

— А еще говаривают, половцы его Шайтаном иногда зовут, — вдруг вспомнил Владимир, и русичи дружно взялись за охранные обереги.

Клеть с чудищем и вправду находилась рядом в большой грузовой телеге.

Рассмотреть что-либо внутри оказалось невозможно, ибо щели между толстыми прутьями были забиты покрытыми колдовскими рунами досками.

На козлах телеги сидели два хмурых дровосека.

— Езжайте к месту битвы! — строго наказал им Всеволод. — Оставите телегу в лесу, лошадь заберете с собой, и чтоб побыстрее…

Дровосеки дружно кивнули, и телега, дребезжа, резво покатила в пылающей огнем лес.

Через пару минут мимо российского военного лагеря промчались полуголые, матерящиеся сквозь зубы краинские казаки с обнаженными саблями. Было их где-то под две сотни. Следом за бегущими рысцой казаками скакал на вороном жеребце гетман Богдан Шмальчук с верной своей взвизгивающей нагайкой.

— В тыл, сучьи дети… — словно бешеный лось, во всю глотку ревел краинский князь. — Я вам покажу, как приказы мои не выполнять!

Вслед за краинцами вернулись отряженные в лес с клетью дровосеки. Один из лесных тружеников вел под уздцы насмерть перепуганную пегую лошадку.

— Ну и что теперь? — с интересом спросил Вещий Олег. — Как оно из клети-то выберется?

Всеволод лишь хитро усмехнулся и, повернувшись к горящему лесу, зычно выкрикнул:

— ИЗЫДИ!!!

Понятно, что клеть с чудищем из лагеря была не видна, но князья не сомневались, что в этот самый момент она чудесным образом отворилась, выпуская неведомое зло на белый свет.

Перекрывая шум пожара, в лесу раздался жуткий, леденящий душу вой, и было в этом вое столько злобы, столько неутоленной кровожадной ненависти, что князья сразу же смекнули: так выть может лишь ужасное Идолище Поганое, почуявшее мериканцев с половцами.

— Поглядеть бы хоть краешком глаза, как оно выглядит, — посетовал батька Лукаш, теребя короткие жесткие усы.

— Да зачем оно тебе? — удивился Всеволод. — Все равно ни лешего не поймешь: большое такое, косматое, нечесаное и пасть на полтуши.

— А что с ним потом делать?

— А ничего, оно в степь опосля трапезы вернется. Ежели нужно будет, снова его изловим.

Ужасный вой постепенно удалялся. Ясно Солнышко поспешно вынес из штабной землянки волшебную карту. Черные стрелки на ней стремительно редели.

— Хана половецкому хану! — удовлетворенно хмыкнул Вещий Олег, и русские князья от души рассмеялись.