Книга на третье - Петр Бормор

— А-а, ну если так… А что там про великий народ?

— Он от тебя произойдет.

— Я не женат.

— Женишься. И вообще, это необязательно.

Пастух помолчал.

— А почему? — спросил он наконец.

— Что — почему?

— Ну за что мне такое? Я же обычный пастух, ничего особенного… Почему именно я?

— Ну, от кого-то же должен произойти великий народ? — рассудительно заметил куст. — Считай, что ты выиграл в лотерею.

— Спасибо.

— Не за что.

— А можно подробнее, про этот народ? Чем он будет такой… великий?

— Своей миссией, — ответил куст. — Этот народ будет существовать затем, чтобы сплотить все остальные народы мира для борьбы с общим врагом.

— О как! — пастух уважительно присвистнул. — А кто этот общий враг?

— Произошедший от тебя народ, — услужливо пояснил куст.

— Погоди. От меня что, произойдут два народа?

— Да нет, — вздохнул куст. — В том-то и дело, что только один.

— Ты хочешь сказать, что нас…

—.. будут бить, — подтвердил куст.

— То есть в каком смысле — бить?!

— В буквальном.

— Я не согласен! — решительно заявил пастух.

— А твоего согласия никто и не спрашивает, — успокоил его куст. — Я не уговаривать тебя явился, а поставить в известность.

* * *

— Эй, пастух! — раздался голос свыше.

— Я здесь, чего надо?

— Вставай и иди из этой страны в ту, которую я укажу.

— А зачем?

— Что значит, зачем? Я так велю!

— Да я же и не возражаю. Просто хочу знать, зачем.

— А тебе не все равно?

— Нет, конечно! К примеру, если мануфактурой торговать, то это одно дело. А если селедкой — совсем другое!

— Никакой селедкой я тебя торговать не посылаю…

— Значит, мануфактурой?

— Нет. Я тебя вообще не посылаю, чтобы торговать. Я…

— Что, совсем торговать нельзя? Даже семечками?

— При чем тут семечки?! Я говорю, вставай и иди в страну, которую я тебе укажу!

— А что там?

— В смысле?

— Ну, что есть в этой стране такого особенного? Ведь не просто так посылаешь, верно?

— Не просто так.

— Понимаю, понимаю… А где оно находится, если это не коммерческая тайна?

— Что — оно?!

— Хорошее дело! Кто это должен знать, я? Кто кого туда посылает?

— Я! Тебя! Посылаю!

— Правильно. Вот я и спрашиваю, зачем?

— Да чтобы от тебя там произошел великий народ!

— Какой именно?

— Какой?.. Ну, теперь уже очевидно, какой народ от тебя произойдет!

* * *

— Добро пожаловать! — ласково улыбаясь, привратник распахнул ворота.

— Ой, а где это я? — испугалась душа.

— Перед Райскими Вратами, — объяснил привратник.

— Но… это же не могут быть Райские Врата!

— Почему?

— Ну… вот! — душа указала на табличку возле ворот: «Оставь надежду всяк, сюда входящий».

— Ну и что? — удивился привратник. — Всё правильно, снимите надежду и сложите вот сюда, в ящичек.

— Но эта надпись должна быть перед Вратами Ада!

— С чего вы взяли?

— Ну… так принято считать.

— Ошибочное мнение, — пожал плечами привратник. — Надежда — сама по себе жестокая пытка, как же в аду без нее? Там ведь все не просто мучаются, а еще и надеются на что-то. На реабилитацию, на реинкарнацию, да мало ли… А вот для тех, кто попал сюда… — привратник вздохнул. — Для них уже никакой надежды нет.

* * *

— Я где? — спросила душа.

— В раю, — ответил черт.

— А почему в раю черти? Ой, и сковородки тоже?! Может, это все-таки ад?

— Нет никакого ада, — устало проговорил черт. — Всё это ваши языческие выдумки.

— А рай есть?

— Рай есть.

— А почему в раю черти? И сковородки?

— Потому что ада нет! И куда чертям деваться? Только сюда.

— А сковородки зачем?

— Для готовки. А для чего же еще?

Душа огляделась.

— Да, действительно… Похоже на большую кухню.

— Кухня и есть. Здесь готовят райские блюда. Так что давай, включайся!

Черт протянул душе нож.

— Это зачем?!

— Ну, ты же грешил? Грешил. Значит, наряд вне очереди. Иди вон в тот угол, чистить картошку. А потом будешь шинковать лук. И сковородки драить.

— А еще говорил, ада нет… — мрачно проворчала душа.

* * *

Ад. На расчищенном пространстве стоит удобное кресло. Рядом на столике — коробка дорогих сигар, свежие журналы. В баре — напитки на любой вкус. На столе — компьютер. За соседним столиком — сногсшибательно красивая и отзывчивая секретарша. Бесы докучают редко, и при этом всегда уважительны и подобострастны.

Это посмертные муки одного ничтожества. Который даже нагрешить-то толком не сумел.

Он пользуется всеми этими благами, но при этом прекрасно понимает, что ничего на самом деле не заслужил.

И это знание его гнетет…

* * *

— Кто такой? — сурово спросил ангел на входе.

Человек коротко охарактеризовал себя в сочных и емких выражениях.

— Угу, есть такой, — ангел поставил галочку в ведомости. — А это?..

— Гаф! — сказала собака.

— Это со мной, — объяснил человек.

— Людей с собаками мы не пропускаем, — сообщил ангел.