Войны былинных лет - Валентин Леженда

В пещере раздались такие кошмарные завывания, что казалось, будто где-то рядом устроили шабаш голодные навьи упыри. Так, наверное, мог бы реветь сожравший больного диареей дровосека Змей Горыныч.

Но звуковая пытка была лишь началом предстоящего изуверства.

Выстроившиеся в ряд урки внезапно взялись за руки и, запев нечто невразумительное, принялись неуклюже выплясывать перед потерявшими от изумления дар речи пленниками.

— Они что… — прошептал Илья, — они… наверное, шутят. Издеваются над нами перед началом пытки.

— Молчи, дурень! — процедил сквозь зубы висящий рядом Степан. — Это и есть настоящая пытка. Сделай испуганное лицо, пущай думают, что мы страдаем от невыносимых мук…

Муромец попытался изобразить что-то соответствующее, но лишь густо покраснел.

— Вспомни, как мы от Навьих колобков драпали! — пришел на помощь другу Колупаев.

На этот раз у Ильи почти получилось, вот только зачем он высунул язык, было неясно.

Урки продолжали выть и плясать, и от всего происходящего теперь веяло легким безумием. Солдаты седовласого мага определенно чокнулись. Хотя, возможно, чокнулись-то как раз русичи, и, надо сказать, было от чего. А, возможно, все было и того проще — с ума сошли и пляшущие урки, и висящие в кандалах на стене пленники.

Но тогда кто же в этом мире нормален?

Вывод напрашивался неутешительный.

Нормальным был лишь тот самый хитрый летописец, который выдумал древнерусского богатыря Илью Муромца.

«Стало быть, мы все плод чьего-то изощренного ума!» — подумал Степан, медленно постигая только что посетившее его прозрение.

И вот как раз в этот самый момент урки прекратили плясать. Умолк напоследок тонко взвизгнувший кошмарный бурдюк. Воины все как один повернулись к входу в пещеру.

В наступившей тишине что-то пронзительно вжикнуло.

Этот звук кузнецу был определенно знаком.

Один из урков непонятно выругался и рухнул мордой вниз.

Из затылка упавшего воина торчала короткая стрела.

— Аррам нул… мать перемать! — взревел урка, что находился ближе всего к выходу из пещеры, и воины седовласого мага схватились за кривые мечи.

Еще несколько стрел безошибочно нашли живые мишени.

Меткий стрелок по-прежнему был не виден.

Ревя и размахивая мечами, урки гурьбой ринулись вон из пещеры.

— Как ты думаешь, Степан, что это было? — спросил беззаботно болтающий ножищами Муромец.

— Судя по всему, кто-то очень сильно не любит урков.

— И то верно! — согласился Илья. — Вонючие, немытые, плясать как следует не умеют, зачем таким на белом свете жить?

Колупаев прищурился, разглядывая маленьких уродцев, трудящихся в глубине пещеры.

— Эй, жертвы пьяной вакханалии, освободите нас!

Никто даже не повернул головы в сторону пленников.

— Мы вам заплатим!

Бесполезно.

— Золотом! — соврал кузнец, здорово разозлившись.

Несколько отвратительных существ мрачно поглядели на чужаков.

Один из подземных тружеников наклонился и вытащил из груды наваленных в углу пещеры камней огромный кусок желтого металла, показал его русичам и отвратительно рассмеялся. Прочие уродцы незамедлительно к нему присоединились:

— Что ржете, рожи! — грозно выкрикнул Илья. — Вот дайте мне только освободиться, уж я вдоволь налюбуюсь на ваши перекошенные морды.

— Так вот что они здесь добывают! — усмехнулся Степан.

В темном проеме выхода мелькнула чья-то быстрая тень.

За спиной лук, в руках меч, никак, воитель какой?

— Девка! — охнул Муромец, заметив пышную гриву роскошных волос и не менее пышный (и не менее роскошный) бюст.

— Кимка?! — выдохнул Колупаев.

Дочь Лешего лукаво улыбнулась.

— А вы что же думали, Добрыня Никитич вас вызволять прискачет?

Не молодка, а истинная воительница. Любо на такую девицу смотреть. Ладную фигурку облегала искусно подогнанная кольчуга, на стройных ножках кожаные штаны с вшитыми железными бляхами, за голенищами высоких сапог рукоятки метательных ножей.

Тонкий маленький меч описал дугу над головой Муромца, звякнуло железо, и богатырь, словно куль с брюквой, рухнул на каменный пол пещеры.

Затем дочь Лешего таким же манером освободила и Степана.

Кузнец помог подняться на ноги хрипящему Илье, и вся троица поспешила прочь от этого мрачного и отвратительного места.

— Как же ты сюда добралась-то, неужели на лошади? — поинтересовался Колупаев, который шел, поддерживая приволакивавшего правую ногу Муромца.

— Ножками пришла! — ответила молодица. — Ни одна лошадка в Ерихонскую Трубу ни за какой овес не сунется.

Выбравшись из пещеры, беглецы поспешили к лесу, благо снаружи уже царила глубокая ночь.

За спиной раздались крики, взрыкивающая ругань и дребезжание доспехов.

— Погоня! — Кимка прибавила шагу.

— Это урки… — простонал Илья, — собачье племя!

— Урки? — удивленно переспросила дочка Лешего. — Да нет же, славный богатырь, ты ошибаешься, местные обитатели называют их орками!

— А по мне так все равно, что урки, что чурки, — процедил сквозь зубы волочащий на себе габаритного Муромца Степан. — Давайте быстрее…

Но преследователи неумолимо их настигали. Впереди показалась небольшая освещенная лунным светом пустошь.

— Надобно обойти! — забеспокоился Колупаев.

— Нет, лучше напрямик! — отрезала Кимка. — Если перейдем речку, считай спасены…

Кузнец не стал спорить.

Илья наконец смог-таки идти сам, без посторонней помощи.

Беглецы выбрались к небольшому оврагу, на дне которого текла быстрая речка.

— Скорее вниз!

— О нет! — спохватился Степан, хлопая себя по одежке. — Я где-то обронил цветную книжицу, подаренную молодцами из ларца.

— Что за книжица? — спросила дочка Лешего. — Ценная, наверное?

— Да так… — замялся кузнец, — подарок… на память…

Цветных голых девиц было несказанно жаль. Но жизнь, она дороже.

Преследующие русичей урки вдруг остановились прямо посреди пустоши.

— Эй! — возмутился Колупаев. — Да они же нашли мою книжицу!

Став в кружок, урки принялись с интересом рассматривать цветные страницы. Над освещенной лунным светом пустошью раздавалось веселое улюлюканье вперемешку с восхищенными возгласами.

— Что же их там так сильно заинтересовало? — озадаченно нахмурила бровки Кимка.