Веселые и грустные истории про Машу и Ваню - Андрей Колесников

Я слишком поздно узнал про Мавзолей. Слишком поздно. Ну, я же даже предположить не мог, что детей в детских садах все еще водят в Мавзолей. В страшном, как говорится, сне (каким, по моим представлениям, и является посещение Мавзолея) не мог представить.

Но это случилось. Причем случилось как-то очень буднично. Я должен был встретиться с детьми вечером и поехать с ними за город. Они бежали мне навстречу, задыхаясь на ходу. Я был счастлив, потому что понял, как скучают они по мне, и даже успел подумать, что надо бы, конечно, видеться с ними почаще.

Подбежав первой, Маша крикнула:

– Папа! Папа! Мы видели убитого человека!

Я сразу подумал, что наконец произошло то, чего надо было бы избегать как можно дольше. Они где-то увидели покойника. На улице кому-то стало плохо раз и навсегда. Или машина сбила, не дай бог, старушку. Это может произойти с кем угодно в любой момент, и это то, что им вообще-то необязательно видеть, чтобы безобидно повзрослеть.

Тут и Ваня подбежал и крикнул:

– Я Ленина видел!

Клянусь, он так и сказал. Придумать можно было бы и посмешнее.

– Папа, я Ленина видел, – поспокойнее повторил Ваня.

– Где? – задал я самый неудачный вопрос.

Я только теперь понял, почему они так неслись ко мне. Они хотели сообщить мне эту невероятную новость. Сообщили.

Маша наморщила лоб, вспоминая, а Ваня сразу крикнул:

– В Мавзолее!

– Как вы там оказались? – переспросил я.

– Мы всей группой ходили, – гордо сказала Маша. – Позавтракали и поехали.

– Как вы могли поехать?! На чем?!

– На метро, – с недоумением глядя на меня, сказала Маша. – Папа, мы уже выросли.

– Ну ладно, – вздохнул я. – Ты, допустим, выросла. А Ваня?

– А Ваня тоже записался.

Оказалось, в младшей группе спросили, кто хочет вместе со старшей поехать в Мавзолей. У них есть такая практика: они берут пару маленьких из младшей группы со старшей группой на спецмероприятия, чтобы, видимо, взрослели не по годам. И Ваня, конечно, был первым, кто крикнул, чтобы его записали.

– Ну и что? – спросил я.

– Что ты хочешь знать? – переспросила Маша.

– Чтобы вы рассказали всю правду. Всю, без утайки. Что вы видели, что чувствовали.

– Я буду первый рассказывать, – быстро сказал Ваня.

– Давай, – вздохнул я. – Как вы туда зашли?

– Ну, мы шли парами, потом нам сказали, чтобы мы построились по одному.

– И вы зашли?

– Нет.

– А что еще?

– Я шапку снимал, – сказал Ваня.

– Воспитательницы это сказали?

– Нет. Они молчали. Там были какие-то дядьки.

– Живые, – вставила Маша.

– Они сказали, что в шапках не пускают, – сказал Ваня.

– И ты снял?

– Конечно. Синюю, с помпоном, – разъяснил Ваня.

– Ну, зашли вы. И что увидели?

– Нет, еще не зашли, – Ваня горько покачал головой. – Они нам еще рассказали, почему его убили.

– Убили?

– Да, его какой-то знакомый убил. Очень злой.

– А не говорили фамилию?

– Говорили, но я не запомнил, – с сожалением сказал Ваня и с надеждой посмотрел на сестру.

Но она тоже развела руками.

– Ну, вы все-таки зашли потом?

– Конечно.

– И?

– Он мне понравился, – сказал Ваня.

– Понравился?! – с ужасом переспросил я.

– Да, – твердо повторил Ваня. – Очень.

– И чем?

– Он светился.

– То есть? Нимб у него, что ли, какой?

– Ну, папа, – начал терять терпение Ваня, – сходи и посмотри сам. Светился.

Тут я, кажется, вспомнил. Там же кругом такая полутьма, а потом – бах! – и он лежит под какими-то лампами, которые и снизу, и сверху, как в прозекторской.

– Тебе страшно было? – помедлив, спросил я.

– Нет! – удивился Ваня. – Я еще раз хочу сходить. С тобой. Пойдем?

– Нет, – сказал я.

– Почему? – Ваня посмотрел на меня так пристально, что я понял: готовится масштабно разреветься.

– Выбирай, – быстро сказал я, – на роликах или в Мавзолей?

– На роликах! – крикнул Ваня. – А потом в Мавзолей.

– А потом в Мавзолей или «Человека-паука-3» в кинотеатре смотреть?

– А там будет зеленый гоблин? – уточнил Ваня.

Я хотел ему сказать, где он уже видел зеленого гоблина, но сдержался.

– Будет, – кивнул я.

– Пойдем смотреть «Человека-паука», – согласился Ваня.

– А ты, Маша, что можешь рассказать? – повернулся я к дочери.

– Я подумала, что он живой и сейчас повернется. Он как будто просто спит и сейчас проснется. Я не верила, что он мертвый.

– А когда поверила?

– Когда все поверили, тогда и я поверила. Я не понимала, почему его на кладбище не похоронили. Но потом мне рассказали.

– И почему?

– Потому что он в бога не верил.

– И кто тебе рассказал? Мама?

– Нет, – сказала Маша.

– Воспитательница?

– Конечно, нет.

– Ну, кто тогда?

– Он просил не выдавать его.

– Маша, скажи, пожалуйста, – попросил я. – Дело очень серьезное. И потом, я все равно уже понял кто.