Веселые и грустные истории про Машу и Ваню - Андрей Колесников

Маша год готовилась к своему дню рождения. В конце февраля ей исполнилось шесть лет.

Я помню, как в ее возрасте ждал дня рождения. Да, это было очень нервно. Иногда нервы сдавали. И тогда я начинал лихорадочно шарить под подушкой в поисках подарка. Его там, разумеется, не было. Я и сам понимал, что рано. Но на что-то же я рассчитывал. И я знаю на что. На чудо. Так в конце концов я понял, что чудес не бывает. Это случилось не сразу, только годам, по-моему, к десяти или даже позже. Но все равно раньше, чем я потерял веру в то, что Дед Мороз существует. Просто потому, что веру в Деда Мороза я не потерял до сих пор.

Где-то за месяц до дня рождения его ожидание достигло беспрецедентного накала. Она спросила меня, сколько осталось.

– 30 дней, – сказал я. – Ровно 30.

– Это много? – уточнила она.

– Ну, ты же умеешь считать до 30, – сказал я.

Она долго шевелила губами, а потом сказала с сожалением:

– Много. Очень много.

На следующий день она подошла ко мне и спросила, сколько теперь осталось до дня рождения.

– 29 дней, – пожал я плечами.

– 29?! – Она глядела на меня как на предателя.

– Ну, по-другому-то не бывает, – сказал я.

Я объяснил ей, что такое обратный отсчет. Она сразу это поняла и на следующее утро прибежала ко мне с сообщением, что осталось 28 дней. С ней трудно было не согласиться.

Потом ее мама услышала, что до дня рождения осталось 20 дней, – и была поражена.

– Ты что, – тихо спросила она, – дочка, ты научилась считать сверху вниз?

Алена как будто не верила своему счастью.

– Ну да, – сказала Маша. – А что такого?

– А что такого? – повторил и я.

Оказалось, что девочка, которая умеет и считать до ста, и писать, и читать практически до бесконечности, несколько месяцев не могла научиться только одной вещи: обратному счету. Ее учили и воспитатели в детском саду, и няня, и мама, но ее как-то заклинило. Она никак не могла понять, в чем смысл обратного счета. И мгновенно поняла, когда речь зашла о чем-то действительно важном для нее, о чем-то настолько важном, важнее чего нет вообще ничего на свете.

Больше всего из подарков мне понравился торт. Я увидел, как он выглядит, когда мы его заказывали. Он был огромный, наполненный фруктами и такой жизнеутверждающей силой, что я даже с тоской думал, что дети, как свои, так и приглашенные, его слишком быстро съедят, а если и не съедят, то понадкусывают.

Детей предполагалось много. Для них в холле нашего многоквартирного дома организовали представление с участием героев «Мадагаскара», то есть ожидался целый зверинец.

Накануне дня рождения («Папа, правильно я посчитала, что осталось три дня, а завтра останется два?») мы были за городом, где Машина мама полетала на небольшом спортивном самолете «Як-526», а я и дети ждали ее на земле. Алене понравилось, что она полетала; нам – что мы остались на земле.

Наутро я с ужасом услышал надсадный Ванин кашель. Я даже не поверил своим ушам. Я понял, что это значит. Я ждал, что он кашлянет еще раз, – и он кашлянул. И еще раз. Потом он вышел из своей комнаты, и я понял, что он серьезно заболел. Дело не в том, что у него были красные щеки. Дело было в том, что он был очень грустный. Эта недетская грусть, эта печаль и даже тоска во взгляде ребенка, наверное, многим знакома. Она появляется при высокой температуре.

В общем, это был фарингит, и наш доктор сказала, чтобы мы готовились к тому, что вечером Маша тоже заболеет. Мне еще казалось, что этого можно избежать. Я не верил, что мир так несправедливо устроен.