Одержимость справедливостью - Александр Эл

— Послушай, Анжела, а что если сдать в Дом ребёнка? Я слышал, что такие дома бывают. Для тех, кто не может детей содержать. Многие женщины прямо в роддоме от детей отказываются. Такое часто случается.

— Отказываются? Ужас какой! — Анжела закрыла лицо руками — что же это за женщины такие? Ведь даже звери детёнышей своих выхаживают, пока те не станут самостоятельными. Нет, я своего не брошу.

— Не бросишь? Ну и правильно, ну и молодец! Именно это я и хотел услышать. А мы и не будем отказываться, мы на время его там оставим, пока ты институт не закончишь, а потом заберём. Там знают, как младенцев выхаживать, они же профессионалы. А ты, спокойно доучишься. И родителей волновать не нужно.

— Временно? А так можно? А потом, что? Вдруг не отдадут?

— Глупенькая, кто же матери её ребёнка не отдаст? Конечно, отдадут.

— Не знаю, как же так…. А, как же рожать? Этого ведь не скроешь. Да, и видно скоро будет…, — засомневалась Анжелка.

— Ой, да не будет ничего видно, скажешь, поправилась. Платье посвободнее оденешь. А экзамены сдашь, сразу в другой город, или в деревню. Родителям скажешь, что на практику отправили. А там родишь, и всё. И снова в институт, доучишься и заберёшь ребёнка. И никто ничего не узнает, и подружки по общежитию, сплетничать не будут.

— Я в другой город не поеду, я хочу быть рядом с ребёнком. Хочу его навещать. Может, сама кормить смогу.

Вот зараза! Как же это всё замять-то. Женит она меня, женит….

— Ладно, давай пока так решим. Но тебе же нужно где-то жить. Я, матери тоже ничего говорить не хочу. Может, попрошу денег у отца, чтобы квартиру снять, на лето. Он поймёт. Они с матерью в разводе. Ну, что, согласна? Я же для тебя стараюсь, для нас.

— Для нас? Так ты, любишь меня? — она нерешительно подняла глаза.

— Ой, ну конечно же, люблю. Неужели, ты думала, я тебя оставлю?

Теперь уж тебя точно нельзя одну оставлять. Ну, блин, и попал. Будь ты не ладна. Вот так вот, «любишь кататься, люби и саночки возить». Неужели Димка никогда не залетал. У него вон, сколько тёлок, а вляпался, я! Вот, почему так? Где, блин, справедливость?

— Я тоже, тебя очень люблю, — Анжелика заплакала.

— Не надо плакать, я же с тобой. Ну, иди ко мне, дурочка. Всё будет хорошо!

Без отца, я точно тут не обойдусь, больше обратиться не к кому. Столько денег, никто не даст. Да и когда я смогу отдать…. Разговор с отцом предстоял, тяжёлый.

Глава-22 Партбюро

Партячейка факультета собиралась не по графику, объявлений не висело, заранее никого не предупредили, собрать всех не смогли. Меня вообще поймали на коридоре, сказали, вопрос срочный. Я говорю у меня пара, а посыльный говорит, что разрешили пропустить. Что уж там у них загорелось, посыльный не знал. Я зашёл кабинет, привычно поздоровался со всеми за руку. Мне всегда это немного льстило. Они все преподаватели, а я студент, уважают, как равного. Правда, парторг, здороваясь, как-то подозрительно не смотрел в глаза. Может своими мыслями был занят. Ещё двое, как и я в недоумении, что за пожар-то?

Сели, парторг заговорил не как всегда, как-то неформально, без предисловий, почему-то обращаясь ко мне.

— Дмитрий, когда Вы к нам поступили, мы все были очень рады. Вы одарены редким природным талантом, зрелость ваших работ, сразу бросалась в глаза. А когда выяснилось, что вы ещё и коммунист, радость была вдвойне. К сожалению, молодёжь сегодня чаще всего аполитична, несознательна и инфантильна. А Вы, можно сказать, человек передовой, безусловный лидер, с большими перспективами. Мы ждали, мы надеялись, на Ваше активное участие и поддержку дела партии здесь, на местах.

Я сидел, уставившись в одну точку, изображая скромность. А в душе всё пело, а как вы хотели? Не всем же, лаптём щи хлебать.

— Однако, — продолжал парторг, — что то пошло не так. Сегодня в Партком института позвонили. Некоторое время назад, при выписке из роддома, студентка отказалась от своего новорождённого ребёнка. Это наша студентка, второкурсница. Случай — исключительный. Попросили разобраться. Со студенткой провели беседу….

Я почувствовал, что струйки холодного пота потекли по спине. Вляпалась таки, дура.

— Как оказалось, товарищи, бросить ребёнка её надоумил, как она сказала, наш студент…, член парткома нашего факультета. Вы, Дмитрий, посоветовали! Как Вы можете прокомментировать эту ситуацию?

Мой язык присох к нёбу, я потерял дар речи. Пауза затягивалась, двое других сидевших напротив меня преподавателей, выпучив глаза, уставились на меня явно не понимая, что происходит.

— Какая ещё студентка? Что за чушь? — наконец выдавил я из себя, — ничего не понимаю….

— Ничего не понимаете? Она утверждает, что Вы жили с ней, как с женой, больше чем полгода. Почти весь первый курс. Или, она врёт?

— Ах, эта? — неожиданность загнала меня в угол.

— А, у Вас ещё и другие есть? Интересно, сколько же их у Вас? Вот так, значит, Вы пользуетесь своим преимуществом в возрасте. Пользуетесь наивностью молодых девушек?

— Да, сама она! Я не хотел! Таскается со всеми….

— Позвольте товарищи, надо разобраться, — вмешался преподаватель английского, — может, это оговор? Мало ли с кем девчонка нагуляла. Дмитрий, Вы не молчите, ответьте. Вы, имеете к этому отношение?

Сволочи! Хоть бы предупредили. Как ответить…, как ответить, как лучше ответить? Отказаться? Всё валить на неё, врёт мол, оговаривает? Нет, весь институт знает, что я с ней ходил. Завидовали, а я дурак хвастался. Нет, чтобы сказать, что мы просто друзья. Я её по заднице при всех хлопал, а она визжала радостно, дура! Нет, не отмажусь….

— Я вообще не понимаю, почему меня здесь допрашивают? Это же личное, частный случай? Почему я должен отчитываться, мало ли что бывает?

— Частный случай? Частный случай!? Вы позорите факультет, институт! — парторг явно начал психовать, — Вы только что, при всех назвали шлюхой женщину, которая родила Вам ребёнка! Может, это не Ваш ребёнок?

Скажу, что не мой, может отвяжутся. Может он и правда не мой. Ну, блин, попал.

— Я не знаю, мой он, или не мой. Может, и мой…

— Простите, Дмитрий, у Вас были с ней отношения? — вмещался второй преподаватель, — ну, в смысле, Вы с ней спали?

Ну, идиот, хорошо, что не спросил каким способом.

— Да, не отрицаю, было. Я не понимаю, почему вы меня допрашиваете? Кому какое