Врата джихада - Александр Чагай

Ксан пожал плечами.

— В 1998 году они создали нечто вроде ядерного центра.Там работают иракцы, кое-кто из китайцев, корейцы. До­статочных ресурсов для ядерного производства, конечно,нет, а вот сборка небольших боезарядов из готовых полуфа­брикатов...

— Вы просто ужас какой-то рассказываете! — закудахтал голландец. — Не дай бог, они и ракеты достанут!

Разговор шел минут двадцать, за это время в местном кли­мате можно не только поджариться, но и протухнуть. Алан и Терри вернулись на прием, где гости продолжали предавать­ся обжорству и банальному трепу. Улучить момент и погово­рить с Тасминой было немыслимо — повсюду шныряли со­глядатаи. Ксан покинул надоевшее ему общество и направил­ся к офицерским казармам — одноэтажному зданию в двух­стах метрах от шатров. Войдя в свою комнату, с наслажде­нием вдохнул прохладный воздух и мысленно поблагодарил тех, кто позаботился заблаговременно включить кандей. Сде­лав шаг, увидел лежавший на полу красочный проспект ту­ристического агентства. Судя по всему, просунули под дверь.На последней странице — календарь на текущий месяц. Пя­тое число обведено лиловым фломастером. Рядом аккурат­но пририсована единица.

Тасмина была одержима конспирацией, хотя мало что зна­ла о практической стороне агентурных мероприятий. Работа на Ксана представлялась ей занимательной игрой, о послед­ствиях которой молодая женщина не задумывалась. Разгадать придуманный ею ребус было не сложно. Скорее всего, речь шла о времени встречи. Первая цифра — «пять», но сейчас уже за полночь, а вот единица. Час ночи, похоже на правду.

Он вышел на улицу, огляделся. Вокруг никого, если не считать охранника, который со скучающим видом подпирал стену казармы. Форма оливкового цвета, берет с кокардой,широкий брезентовый пояс, на пузе — «калашников» с уко­роченным стволом. Странно, у парня лейтенантские погоны;обычно на часах стоят рядовые или сержанты. Услышав при­вычное «ассалям алейкум», Ксан брякнул наобум: «Где тут у вас номер «пятый»»? К его изумлению лейтенант невозмути­мо выпятил подбородок в сторону нескольких крупных со­оружений, силуэты которых почти сливались с черным не­бом. Секунду подумав, Ксан зашагал в указанном направле­нии. Под ногами скрипел песок, тонким слоем покрывавший асфальтовые дорожки. При ближайшем рассмотрении соо­ружения оказались самолетными ангарами.

Услышав позади шорох, Ксан обернулся. Его догонял лей­тенант — бежал, забросив автомат за спину, громко фыркал,сплевывая песок, попадавший в носоглотку.

— Одному нельзя, сэр! — лейтенант отдышался и миролю­биво улыбнулся. — Я провожу, сэр.

—Провожай, — буркнул Ксан, и они вдвоем подошли к ангару, на котором красовалась цифра «пять». Завернули за угол, здесь было совсем темно.

—Сюда, сэр. — Лейтенант открыл узкую дверь и почти­тельно застыл, покрепче сжимая «калашников».

Ксан внезапно почувствовал опасность и невольно сде­лал шаг в сторону. В этот момент в темном проеме появилась ладная фигурка, и мелодичный голос произнес:

—Смелее, вы же не робкого десятка. Не разочаровывай­те доверчивую женщину.

Ксан не стал делать вид, будто давно обо всем догадался.Хлопнул себя по бедрам и тихо рассмеялся.

Они вошли внутрь. Тасмина щелкнула выключателем, сороковаттная лампочка осветила угол просторного помеще­ния. Стол, несколько стульев, стальной сейф, часы, показы­вавшие пять минут второго. Центральная часть ангара тонула в полумраке, в котором вырисовывались контуры самолета.

—Учебный «Мушак», — пояснила Тасмина. «Мушаком» назывался тренировочный самолет пакистанского произ­водства. — Кстати, — она положила руку на плечо лейтенан­ту, — это мой жених Рашид Усмани. Летчик-истребитель, на«ты» с «Ф-16» и «Миражами».

Ксан был ошарашен. Поборница женской свободы, ко­торая презирает священные узы брака и непринужденно та­сует колоду своих ухажеров, выходит замуж! Он прислонил­ся к стене из гофрированного металла, вытер пот со лба, до­стал сигарету.

Рашид смущенно улыбался.

«Еще скалится», — раздраженно подумал Ксанец.

— Не беспокойся. Он в курсе и готов помочь.

«Безумное увлечение конспирацией сочетается в ней с безалаберностью и наивностью. Каждый новый человек дол­жен тщательно проверяться, каждый новый человек — это. »

—Не хмурься, — попросила Тасмина. — Без Рашида я не смогла бы организовать нашу встречу.

Лейтенант выудил из кармана пачку крепчайших «Голденлив», чиркнул спичкой.

— «Хатф» будет передаваться этой ночью.

Деревня Билья Мина находилась в небольшом оазисе, в пятидесяти километрах от базы ВВС. У Рашида Усмани име­лись наготове пропуска, впрочем, их никто не останавливал.Ксан держал наготове видеокамеру с «телевиком». Помешать отправке ракеты вряд ли удалось бы, такая задача не стави­лась. Главным было сделать адекватную запись, чтобы после использовать полученные материалы.

В Билья Мине проживали несколько сот человек, в третьем часу утра все они крепко спали, одурев от дневной жары. Лишь один пастух поднялся спозаранку и гнал стадо овец к находив­шейся неподалеку горной гряде. Там, наверху, было прохлад­нее, и он торопился добраться до пастбищ. Скользнув равно­душным взглядом по армейскому джипу с тремя седоками, па­стух не проявил ни малейшего желания остановиться и затеять разговор (от чего не удержались бы его словоохотливые сооте­чественники из равнинных провинций — Пенджаба и Синда).Здесь считалось дурным тоном интересоваться чужим делами.

Усмани оставил машину на окраине деревни, во дворике одного из пустовавших домов. Понемногу светало, они спеши­ли добраться до нужного места. В сероватой дымке наступавше­го утра все явственнее проступали очертания убогих домишек с плоскими крышами, дуканов с опущенными металлическими шторами. Улицы грязные, замусоренные. В изобилии валялись полиэтиленовые пакеты, кучи отбросов. О канализации здесь и понятия не имели, ее заменяли открытые канавы и ямы, запол­ненные экскрементами людей и животных. Дожди смывали их на окрестные поля, однако дождей не было полгода — обитате­ли Билья Мины задыхались от жары и зловонных испарений.

За пятнадцать минут Ксан и его спутники пересекли деревню и оказались на краю поля, засеянного опийным маком. Мест­ные крестьяне предпочитали эту сельскохозяйственную культу­ру: неприхотливую, не требующую особых забот и приносящую хороший доход. На противоположной стороне поля — неболь­шой домик. У двери — велосипед, тут же дремлет парочка коз.

Укрывшись за пригорком, Ксан, Тасмина и Рашид всма­тривались в предрассветный туман. Усмани вооружился по­левым биноклем. Время шло, но ничего не происходило.

Неожиданно дверь домика распахнулась, в дверном про­еме показалась объемистая фигура хохотуна и бабника Тер­ри Макмэна.

— Вот так новость, — прошептал Ксан.

Тасмина отобрала у лейтенанта бинокль и подкрутила ко­лесико резкости. — Ох! — вырвалось у нее. — Зачем он здесь?

Макмэн подтянул брюки, вздрогнув полными бедрами.Оглянулся на звук вновь хлопнувшей двери. Из нее выбе­жал пожилой пуштун, который возбужденно жестикулиро­вал, нервно и быстро шевелил губами. Он явно что-то тре­бовал. Терри терпеливо выслушал, расплылся в уклончивой улыбке и по-дружески раскрыл объятия. Пуштун увернулся,выпрямил спину и повернул назад.