В крике от смерти - Борис Бабкин

– Тормозни, – попросил Анджей, – у ларька. Сигарет надо купить.

– Курите мои, – кивнул на бардачок Юрий. – Там еще две пачки.

– Я другие курю, – ответил Анджей.

– Мы никому ничего не скажем, – предупредил Кан. – А то выглядеть будем глупо. Не могли с двоими справиться…

– А ты его знаешь? – прижимая ладонь к правому боку, зло спросил парень.

– Это полковник. Он загуливал здесь в девяностых. Потом за него менты взялись, и он исчез. Видимо, по новой все под себя загрести собирается.

– А ты не хочешь, чтобы об этом узнали.

– Ты думаешь, что о нас говорить станут? – зло усмехнулся Кан.

– Вообще-то в натуре, – недовольно протянул парень.

– Тебе в первую очередь не в жилу, ты же почти Рэмбо. – Кан засмеялся и, охнув, прижал руку к колену. – Однако полковник – боец, – процедил он.

Белинский

– Слушай, док, – сказал лежавший под капельницей Виталий, – будь человеком, сделай мне какой-нибудь укол или дай таблетку.

– Перестаньте, Бурцов, – отозвался Вениамин Анатольевич. – И думайте головой, а не другим местом.

– Скажи, только честно, – процедил Бурцов, – ты бы так смог жить? Говори честно, – повторил он.

– По крайней мере, – холодно ответил врач, – просить об этом никого не стал бы. У тебя жена имеется, дочь. А вот есть такие, у кого…

– Да лучше бы у меня никого не было! – закричал Виталий. – Что я им дать могу? Слезы и постоянный уход за мной. Светка – молодая красивая женщина, – вздохнул он, – она вполне может найти кого-нибудь. А дочь стесняется домой подруг приводить. Отец шевелиться не может и ходит под себя. Знаешь, каково это – жить манекеном, который умеет дышать и думать… Лучше бы я полным идиотом был! – На его глаза навернулись слезы. – Ну…

– А ты не думаешь, – перебил его врач, – что твоей жене ты как никогда нужен? Ведь она тебя приняла и ухаживает за тобой. Да, тяжело, но ты ее муж, и она…

– Не понимаешь ты меня, док!.. – Виталий вздохнул.

– Это ты никак понять не можешь, что если ты покончишь с собой, то предашь ее и на всю жизнь на нее клеймо повесишь. Ее в первую очередь будут обвинять в твоей смерти. А вообще больше я слушать ничего не желаю.

– Тебя бы в мою шкуру, – процедил Бурцов.

– Слушай, Светка, – Александр попытался ее обнять, – я для тебя что хочешь сделаю. Бросай ты своего урода и…

– Перестань! – Светлана сильно толкнула его в грудь обеими руками. – И уходи, я больше не желаю ни видеть, ни слышать тебя. Ведь ты друг Виталия, а говоришь…

– Но ты же знаешь, – вздохнул Александр, – люблю я тебя. Всю жизнь люблю. И на Нельке женился назло тебе. А ты… – Он вышел.

Светлана опустилась на ящик и, закрыв глаза руками, всхлипнула. Послышался мелодичный звон подвешенных над дверью колокольчиков. Вытерев глаза, она бросилась за прилавок.

– Страшно это, – не по-детски серьезно проговорила девочка лет четырнадцати. – И мама мучается. Ведь его одного оставить нельзя. А мама на работе. Когда я в школе, соседка, бабка одна, сидит с папой. Знаешь, наверное, было бы лучше, если б его убили. А так… – Она заплакала.

– Но деньги он получает, – сказал длинноволосый мальчик лет пятнадцати. – И…

– Да никаких денег он не получает, – не дала договорить ему девочка. – Я не знаю, где он был и что делал. Привезли с перебитым позвоночником, и все. Просто принесли, сунули триста евро маме и ушли. Милиция была, пытались узнать, где его так, но он ничего не говорит. Я уже и домой идти не хочу.

– Понимаю, – кивнул мальчик.

– Никто ничего понять не может, – вздохнула девочка, – пока такого не испытает. Я тоже сначала думала – хорошо, что отец живой. Но уже через неделю жалела, что его не убили…

– Да уж как она ухаживает за ним!.. – со вздохом проговорила пожилая женщина. – Прямо жаль девку. Красавица, молодая, а тут ей за инвалидом ходить надобно, утку из-под него выносить. А уж он-то и матерится, и орет, что отравила его, и по-всякому склоняет. Господи! – перекрестилась она. – Я уж ему говорила: «Тебе за такую жену надо Бога благодарить». А он плачет и отвечает: «Да понимаю я все, но ты пойми меня, тетя Поля, не хочу я мучить ее. Ведь это на всю жизнь у меня. И когда я умру, никто не знает». А ей-то каково?.. Господи! – Она снова перекрестилась. – Каково Светланке-то сейчас?..

Света поднесла к уху телефонную трубку.

– Не забудь о деньгах, – услышала она. – Мы не пришли вчера, но тебя не забыли. Так что не дразни нас, чува, а то девочка, ну, дочурка твоя, уж больно аппетитная крошка!.. – Телефон отключился.

– Значит, это ты, – положив трубку, прошептала она, – Саша. Ты это… – Светлана вытащила сотовый и быстро набрала номер. – Ну же! – нетерпеливо шептала она.

– Да? – послышался голос дочери.

– Катька, – сердито заговорила Светлана, – ты почему сразу не отвечаешь?

– Мам, – удивленно отозвалась та, – пока телефон вытащила…

– Иди домой и сиди там. Никому не открывай и жди меня. Поняла?

– Что ты, мама, – попыталась возразить дочь, – я ведь собиралась…

– Домой иди! – закричала Светлана.

Умет

– Да хорош, начальник, жути гнать, – усмехнулся Каток. – Я был в кабаке, но ничего никому не сделал. Не молотил никого. Когда махаться начали, мы с Кавалером сразу отвалили. И кто там кого молотил, без понятия. Ты спроси бармена, Стасика. Он видел, как мы отвалили. Так что не вешай ты на меня это дело.

– Есть показания, – тоже усмехнулся плешивый следователь в штатском, – что именно ты и Кавалеров били…

– Нас видели четверо, – перебил его Каток. – Они подтвердят, что мы вышли сразу после начала драки. Кстати, армяшки сами напросились, пристали к двум девчонкам, а они с парнями были. Но мы не при делах.

– Да, – ответила в сотовый Ирина.

– Это я, – послышался женский голос. – Тебе не звонили?

– Нет, Оксана, а ты сама не пробовала Юрке позвонить?

– Пыталась, но телефон не отвечает.

– Да, может, они заняты, – решила успокоить ее Ира. – Надо немного подождать. Как только нам позвонят, я тут же с тобой свяжусь. Но и ты…

– Подожди, – остановила ее Оксана, – телефон звонит.

Тульская область

– Под Тулой мы, – говорил в телефонную трубку Юрий. – У нас телефон разрядился, но сейчас уже все в порядке. Когда в Москву заедем, я перезвоню.

– Значит, ты снова появился, – с легким акцентом проговорил невысокий черноволосый мужчина лет пятидесяти. – А думали, что ты уже помер.

– Хрен дождетесь! – засмеялся Анджей. – Пусть не всех, но многих переживу. А ты сейчас у кого под крышей?