Сила присутствия - Александр Афанасьев

Про него говорили разное. Одни считали, что он этнический узбек или таджик, переметнувшийся на сторону шурави, другие называли его хазарейцем, а третьи говорили, что никаких джиннов не существует и все это сказки. Среди шурави нет тех, кто чтит Аллаха.

Все это было ложью. Перед гостем стоял генерал-майор Аслан Магомедович Чамаев, аварец, мусульманин по вероисповеданию и советский офицер. В восемьдесят восьмом ему было присвоено звание Героя Советского Союза за операцию, подробности которой не подлежат разглашению и сейчас.

Несмотря на возраст – а Чамаеву было под семьдесят, – он держался до сих пор прямо, как будто палку проглотил, ступал мягко и неслышно.

Увидев гостя, он не удивился, а только коротко спросил женщину:

– Накормила?

Полковник поднялся со своего места, поклонился, приложив руку к сердцу.

– Да пошлет Аллах удачу этому дому. Да пребудет с вами милость и благословение Аллаха, да вознаградит Он вас за доброту к путнику. Я сыт и всем доволен.

Сказано все это было на пушту, языке афганских племен.

– И с тобой да пребудет милость Аллаха. Да поможет Он тебе в нелегком пути, – сказал генерал. – Что ты ищешь здесь?

– Доброго совета и помощи в нелегком деле.

Генерал покачал головой и спросил:

– Разве наш народ еще может чем-то помочь вашему?

– Аллах ожесточил сердца людей и затмил их разум, поселил среди нас рознь и безумие в наказание нам, но правда всегда найдет путь к тому, кто просит о ней.

Генерал снял тяжелую промокшую бурку, набросил на плечи другую, почти такую же, и заявил:

– Поехали.

На старой «Волге» они поднялись к самому краю города, к развалинам древней крепости. От нее кое-что осталось, намного больше, чем в других местах. Были частично целы стены и даже внутренние помещения. Крепость стояла прямо над самым городом, почти на гребне холма, непоколебимым монументом, бросая вызов самой вечности.

Сиюминутное было здесь в виде настоящей свалки, устроенной под этими стенами. Там грудились какие-то пакеты и пустые пластиковые бутылки, припорошенные снегом, а само сооружение было не менее древнее, чем, допустим, Стена Плача в Иерусалиме.

– Что ты здесь ищешь? – спросил генерал, как только они вышли на стену.

Сейчас Каспий был едва виден отсюда, хотя в хорошую погоду он просматривался отлично.

– Мне нужна помощь.

– Ты на службе?

– Да.

Генерал покачал головой.

– Не могу сказать, что я этому рад.

– Я слышал, вы стали хаджи? – спросил полковник.

– Да, хотя это уже не то, что прежде. Люди садятся в самолет и просто летят в Мекку. Знаешь, что учинили с мостом?

– Да, слышал.

– Они сделали его семиэтажным! – недовольно сказал генерал. – Я был там в первый год после того, как открыли новый мост. Для побивания шайтана мне выдали камешки в пакетах, все одного размера, а столбы теперь обтянуты резиной. Зато там безопасно, есть место всему и всем. Кроме веры.

– Вера укрепляется страданиями?

– Именно! – Генерал поднял палец.

– Но разве то, что происходит сейчас в Багдаде, в Карачи, в Кабуле, совершается по воле Аллаха? – спросил полковник. – Неужели Он, милостивый и милосердный, хочет, чтобы одни мусульмане убивали других? Всевышний велит негодяям закладывать в бомбы гайки, болты, рубленую арматуру, чтобы изорвать взрывом людей? Где находится в это время Аллах?

– Зачем ты приехал?

– Мне нужна помощь.

– Тебе или нам?

– Мне, – твердо сказал полковник. – Я взялся за дело и не могу отступиться.

– И чья же помощь тебе нужна? – спросил генерал. – Наша? Зачем? Мы теперь другая страна. Да, мы живем в Российской Федерации, голосуем на выборах, платим за все рублями, но стали для вас теперь черными. Вы же для нас неверные.

– И это хорошо?

– Это факт. Имей мужество, чтобы изменить то, что можешь, и еще больше, чтобы признать – есть вещи, с которыми ты справиться не в силах.

– Когда-то вы так не говорили.

– Все изменилось.

– Да, – сказал полковник. – Все изменилось. И вы знаете, кто это сделал и как, потому что стояли у истоков. Я тоже. Мы работали в Пешаваре и видели лагеря беженцев своими собственными глазами. Мы слышали, кто, что и как проповедовал, встречались с пакистанскими военными. Помните, какими они были гордыми? Эти люди определяли власть в Пакистане, были ею. А что они теперь?

– О чем ты?

– О мужестве. Кое у кого хватило мужества изменить очень многое. Тридцать лет прошло, а мир не узнать. Лагеря беженцев, смертников!.. Вы хотите, чтобы это было и здесь?

– Ты не понимаешь причин.

– Так расскажите.

– Знаешь, в Курбан-байрам резали баранов всегда. Но это делали для того, чтобы накормить мясом бедных, голодных. Этот праздник часто был единственным днем, когда они могли вдоволь наесться мяса. А теперь барана режут, чтобы утолить жажду крови. Напугать. Пустота внутри нас, и с ней не справиться оружием.

– А как?..

– Словом. Теперь я часто собираю людей в маленькой мечети. Мы обсуждаем Аллаха, думаем, как хоть немного приблизиться к Нему и к образу Его. Если мне удается хоть немного заполнить пустоту в людских душах, то я чувствую себя счастливым.

– Пророк Мухаммед воевал не только словом, но и мечом.

– Я уже сказал, что эту войну не выиграть мечом.

– Ошибаетесь. – Полковник покачал головой. – Именно мечом ее и можно выиграть. Вы лучше меня знаете, как Пророк отказался благословить землю Неджда, сказав, что именно из нее появится рог сатаны. Он уже трубит, и те, кто слышит его зов, встают под знамена сатанинской армии. Они идут по земле, где раньше были мир и согласие, оставляя за собой взорванные, разрушенные города, растерзанные людские души, ненависть и озлобление. Вы не хуже меня помните Пакистан. Во что он превратился?! Советский Союз строил там заводы. Теперь вместо них там медресе, а вместо честного заработка – гуманитарная помощь и Талибан. Я помню Багдад, каким он был при Хусейне, даже после поражения. Иракцы – сильные, смелые и честные люди. Теперь они, озверев, убивают друг друга.

Генерал только покачал головой и осведомился:

– И где ты собираешься размахивать мечом?

– В Пакистане.

– Конкретно?

– Долина Сват. Мы так думаем, но это может быть и любое другое место на племенной территории. Даже вне ее. Бен Ладен прятался в Абботабаде.

– А я? Ты не считаешь, что я слишком стар для меча?

– Мне нужен человек, который проникнет в долину и укажет на цель. Потом мы его эвакуируем.