Закон ответного удара - Сергей Самаров

– Теперь мне это инкриминируют, – сказал Шурик. – Оставил людей на растерзание чеченам.

– А задание-то выполнили? – спросил Доктор.

– Да. Там дорога шла по склону. Очень узкая. Мы мину заложили так, чтобы машину не сбросило вниз, а только путь другим перекрыло. Три машины было. Последняя шла с грузом. Огнеметы везли. Для следующей операции, которую хотели проводить объединенным отрядом. Мы это знали и в последней просто подстрелили водилу и сопровождающего. С людьми быстро справились. И сразу выдвинулись под склон. Первая группа уже шла этим на выручку, как мы и рассчитывали, и как раз на нас напоролась. На уже подготовленную позицию.

– Командира взяли?

– Нет. Ему ноги отстрелили, и он гранату на себе взорвал. Но и это хорошо.

– А что с беглецами? – поинтересовался Согрин.

– Мы в темноте перебили из «винтореза» собак с окраины и вошли в селение. Они на площади валялись. То, что от них осталось. Их еще и в самом селении, похоже, собаками травили.

– А вы?

– А у нас, – резко ответил за Шурика Сохно, – оказался тяжелый запас огнеметов. Не тащить же их с собой. Пришлось боекомплект израсходовать в этом селении…

– Да-а… На войне как на войне… – резюмировал Доктор. – Но документы, думаю, Лисовский имеет мощные. Как только их у него забрать?

– К этому мы вернемся, – серьезный Согрин не дал им отклониться от темы. – Пока, Шурик, гони по существу. Показал тебе Лис твое досье…

Кордебалет вздохнул:

– Это и есть существо. Таким образом меня заставили вернуться в ту первую нашу операцию во Вьетнаме.

– То есть? Я не совсем понял… – Теперь уже командир насторожился и даже из кресла приготовился приподняться.

– Меня заставили все вспомнить, подробно изложить весь рейд и вернуться туда.

– И ты согласился? Не запросив даже Службу?

– Об этом был особый разговор. Насчет Службы меня Лисовский сразу предупредил. Они полностью контролировали все мои передвижения. Каждый шаг… Если бы я только сунулся, пакет в тот же день уходил бы в Гаагу.

– И ты изложил?

Шурик кивнул и лукаво улыбнулся. Только улыбка у него после недавнего рассказа получилась кисловатая.

– Я изложил, что мне оставалось делать. Харакири мне не подходит по эстетическим соображениям. Но у меня было всегда плохо с памятью. Слишком долго боксом занимался. К тому же в последние годы склероз конечностей стал донимать. Тоже на память, говорят, влияет.

– Короче…

– В общих чертах. У них и без того была ксерокопия твоего, командир, первоначального собственноручно написанного отчета. Я сам видел. Но их это мало устроило. И меня стали расспрашивать относительно какой-то дайской дороги.

– Что за дайская дорога? – поинтересовался Сохно. – Что на ней дают и кому? По какому месту?

– Я спросил примерно то же самое.

– И тебе ответили?…

– Каменная дорога в стороне от общих троп. Помнишь? По ней мы южновьетнамские жандармские посты обходили.

– Помню, – кивнул Согрин.

– А почему не помню я? – возмутился Сохно.

– Вспомнишь. Там тебе капитан Тан купание устроил, когда дорога через болото шла.

– Я эту дорогу нашел, – подсказал Макаров.

– Нет. Ты на нее только вышел, помню, первый. И заорал так, что я испугался, что ты всех вьетконговцев соберешь. А шли мы специально к этой дороге. Она была видна на карте космической съемки.

– Да, что-то такое было… – согласился Макаров. – И на кой хрен им эта дорога сдалась?

– Могу и я объяснить, – вмешался Доктор Смерть, – но я думаю, что из первых рук информация будет выглядеть лучше.

Кордебалет коротко и непонимающе глянул на Доктора. Он еще не знал, что Гагарин работает в Интерполе и обладает своей сетью информаторов, не считая информации с компьютера ФСБ.

– Им была нужна не сама дорога, а точка, где несколько дорог сходятся. Развалины заброшенного дайского храма. А поскольку сейчас у Лисовского карты не было, то мне была поставлена задача найти эти развалины по визуальным воспоминаниям.

– Древние сокровища… – хмуро сказал Сохно. – Какого же еще черта там может быть…

– Может. – Доктор отобрал у Сохно бутылку с остатками коньяка и налил себе.

– Может, – подтвердил Кордебалет. – Развалины имели разветвленную сеть подземелий. И именно в этих подземельях была расположена небольшая лаборатория, которая занималась разработкой психотропного оружия.

– Психотронного? – переспросил Сохно.

– Нет, психотропного. Не физика, а химия. Понимаешь разницу? Разница в путях воздействия на организм. Там разрабатывались и изготавливались пробные партии химических препаратов, изменяющих человеческую психику. Препараты, способные заставить человека поступать в определенные временные ситуации определенным направленным образом.

– Что-то вроде боевых отравляющих веществ? – не унимался Сохно.

– Хуже, – вставил Гагарин. – Бытовых отравляющих веществ. Препараты, которые добавлялись в повсеместно принимаемые в американской армии наркотики. Лучших объектов для испытания не было.

– И кто там вел работы? – мрачно поинтересовался подполковник, начиная через много лет уже понимать суть совершенных на него самого покушений, причину убийства генерала Лифшица и взрыва пилотов вертолета.

– Один китаец из Китая, один китаец из Гонконга, вьетнамец из Ханоя, а руководил изысканиями негр с острова Гаити. Там использование подобных препаратов встречается часто среди местных колдунов. Они таким образом создают зомби. С вьетнамской стороны испытания контролировал капитан Тан. Со стороны КГБ – Лис.

– Во время обучения в школе Интерпола, – сказал Доктор Смерть, – мне в руки попадали отдельные данные об этих препаратах. И их производство ориентировалось как раз на Вьетнам и Лаос. Я знаком с материалами только потому, что их тесно связывали при испытаниях с наркотиками. Но более плотно я этой проблемой не занимался. А час назад через компьютер запросил Интерпол. Все сказанное Шуриком подтверждается документально, только отсутствовали многие звенья. И сейчас отсутствуют. Например, почему лаборатория, работающая против американцев, располагалась в Южном Вьетнаме? На территории противника. – Лаборатория работала не на правительство Ханоя. Она работала сама по себе, финансировалась мафиозными группировками Гонконга и Южного Вьетнама с одной стороны и КГБ – с другой. Возможно, даже не вообще КГБ, а только группой лиц, имеющей к КГБ непосредственное отношение. Американцы были для них не противником, а только лишь объектом для испытания психотропных препаратов.