Закон ответного удара - Сергей Самаров

– Свет в салоне будет выключен, поэтому прошу заранее приготовить ручную кладь, – улыбнулась стюардесса. – Извините за причиненные вам неудобства, но здесь фронтовая зона.

– А где здесь линия фронта проходит? – спросил по наивности капитан.

– Везде… – зло ответил, не оборачиваясь, сидящий перед ним американец с красной и потной лысиной. Он, похоже, очень боялся этого самого процесса выхода из самолета. Лысина от волнения раскалена, будет светиться – чем не ориентир для снайперов.

– Спасибо за информацию… – криво усмехнулся Слава и стал молча ждать, как и все, наступления темноты. Темнота ему улыбалась своей загадочной улыбкой и обещала быть помощницей, наводчицей, спасительницей и всем прочим, чем она бывает для диверсанта. И она не подвела, подступила быстро, окутала самолет и площадку для стоянки. Скоро в иллюминаторе уже и все крыло до конца невозможно было рассмотреть.

Самолет заметно качнуло. Это подали, плохо сориентировавшись в темноте и не рассчитав момент соединения, трап.

– Прошу приготовиться. Первыми покидают самолет пассажиры первого класса, – голос стюардессы доносился словно откуда-то издалека.

Застучали чьи-то ноги. Но, видимо, первым классом летело слишком мало народа. Почти тут же звякнули кольца шторки, отделяющей их салон от служебного помещения, где горела слабая дежурная лампочка.

– Прошу на выход.

Слава не торопился. Он вышел на воздух одним из последних, вдохнул полной грудью, чтобы прочувствовать климат, и спустился по трапу.

Внизу стояла толкающаяся толпа. Глупые люди. В чем только не желают обвинить сербов. Да сейчас почти каждый дробовик без проблем можно снабдить прибором ночного видения. Снайперскую винтовку тем более. И тогда – стреляй не хочу… Да еще в толпу. Но в этом-то и суть обвинений. Каждый из пассажиров, попав через какое-то время домой, если он приезжий, да тот же лысый американец, начнет рассказывать, что он высаживался из самолета под обстрелом сербских снайперов. А у кого воображения и тщеславия побольше, а совести поменьше, будет рассказывать, что несколько человек из числа пассажиров ранили или убили. Это чтобы свое геройство показать. И сам будет видеть себя потом героем. И лысина не будет краснеть при подобном рассказе. Вот так и рождаются международные сплетни, которые формируют международное мнение.

Слава вышел, забросил через плечо сумку с необходимым минимумом вещей, но толкаться и работать локтями в толпе не стал. Посторонний наблюдатель мог бы подумать, что Слава просто ждет, когда все заберутся в узкие двери, в которые можно одновременно только вдвоем входить, а всем почему-то хочется втиснуться туда сразу втроем, и потом свободно занять свое место.

Он посмеивался, вышагивая вокруг толпы, отошел под самолет, где уже возились механики, без подсветки с трудом пытаясь соединить какие-то провода в коробке около шасси, потом обошел автобус, посмотрел, что делается с другой стороны. А с другой стороны ничего не делалось. С другой стороны была темнота. И он, не оглядываясь, пошел именно в нее, сориентировавшись только воинским чутьем, что позиции снайперов должны быть именно в этой стороне, раз автобус закрывает посадку пассажиров именно отсюда. Хотя закрывать ее смысла не было. Снайперы не стреляют по гражданским, Слава хорошо знал это, если у гражданских нет в руках оружия. А при надобности автобус стал бы простой ловушкой. Кто мешает стрелять сквозь стекла. И выйти из автобуса никто не сможет, друг друга после первого же выстрела передавят в панике.

Он шел в темноту, он углублялся в нее, как лыжник в зиму, чувствуя, понимая, сознавая все вокруг, потому что ночь – это время спецназа, время «псов войны». И именно ночь позволила ему ощутить опасность, которая приближалась сбоку. Слава даже не услышал, как щелкнул опущенный предохранитель автомата, потом второго и третьего, он скорее почувствовал это издалека. И понял, что идут на него. Идут, наверняка имея прибор ночного видения, тогда как у него этого прибора нет. И он сразу понял, что ложиться сейчас или бежать бесполезно, он на открытой площадке, где его местоположение сразу определят. И он пошел опасности навстречу.

Трое выплыли из темноты в трех метрах – если не ожидаешь их, то подумаешь, что с неба свалились, но он тренированным ухом услышал их раньше. Они резко шагнули вперед и уткнули ему в грудь сразу три ствола. Самое неприятное заключалось в том, что Слава не знал, кто это – боснийцы или сербы. Он искал сербов, но если это боснийцы, и он спросит у них про сербов…