Легионер - Сергей Зверев

— Папа, — тихо произнесла она. — Папа, где ты?

Мирел молчал, слушая причитания девушки.

— И правильно, что мы сербов отсюда выгнали! — продолжала взволнованная девушка. — Еще бы из Дмитровицы их выбросить. Мы должны освободить Косово от сербской заразы. Почему мы не можем жить у себя дома, как мы хотим? Почему нам указывают чужаки, что мы должны делать, а что — нет?

Старик слушал гневные тирады внучки молча. Однако по всему было видно, что он еле сдерживается. Седые усы топорщились над морщинистыми, загорелыми щеками. Наконец его прорвало:

— Внученька, ну что ты такое говоришь? У тебя покойная бабка — сербиянка. Если ты не знаешь, то я тебе напомню: у нас в Косово смешанные браки не редкость. Так что, по-твоему? Выходит, ее тоже надо было выгнать?

— Ну, я же не говорю об этом, — несколько смутилась девушка. — При чем здесь бабушка?

— А вот при том! — начал уже заводиться и старик. — Тебя послушать — так вокруг одни враги. Сколько я знал сербов еще при Тито — большинство очень приличные люди. Да и Аллах запрещает обижать последователей Исы, это «люди Книги». Ты хоть знаешь, что на Страшном суде именно Иса будет судить и нас, и иудеев, и христиан? Вот тогда-то и выяснится, кто был человеком, а кто продал свою душу шайтану.

Мирел Касаи говорил правду. По мусульманским законам христианство является уважаемым вероисповеданием, а сам Коран весьма близок к Новому Завету. К сожалению, многие толерантные положения известны далеко не всем мусульманам, чем всегда пользовались фанатики.

— Так что, сербы-четники будут нас убивать, а мы будем молчать? — воскликнула Ледина. — Легко рассуждать о том, что правильно, а что — нет. А вот они об этом не задумываются. Они действуют как хотят, несмотря на своего Ису. Даже если он был такой хороший, то они — другие.

— Да не в этом же дело, внучка! — возразил старик.

Закашлявшись, он долго не мог отдышаться. Наконец, вытерев слезы, выступившие от кашля, он продолжил:

— Пойми, внучка, резню устраивают не народы, живущие рядом. Мы столетия жили вместе. Чего только не бывало, но обычно мы были добрыми соседями. Ты думаешь, кто ссорит народы? Продажные политики, у которых нет национальности. Для них важны только власть и деньги. Разве наши соседи хотят того, чтобы мы убивали друг друга?

— Ну, я об этом и не говорю: — еще больше смутилась девушка.

— Нет, ты говоришь именно об этом. Кто вбил тебе в голову эти дурацкие мысли? Ты меньше слушай безмозглую пропаганду. Те, кто распространяет ее, только и хотят, чтобы мы — албанцы и сербы — перерезали друг друга. Тебе что, нравится война?

— Совсем нет, — горячо ответила девушка. — Я что, идиотка, чтобы мне могли нравиться смерть и страдания?

— Вот видишь, ты сама это прекрасно понимаешь.

— Конечно, я думаю, что противостояние всем уже надоело, — начала понемногу соглашаться Ледина. — Надо бы, конечно, как-то определиться и договориться.

— Вот именно, — покачал головой старик. — Вот только, пока в крае рулят учкисты Хайдари, это вряд ли удастся.

— Скоро прибудут новые миротворцы, — вздохнула девушка. — Может, им удастся навести порядок, этим французам?

— Да уж будем надеяться, что дело сдвинется с мертвой точки, — насупил брови старик. — Голландцы и пальцем не пошевелили, чтобы хоть как-то утихомирить войну. У меня вообще было такое ощущение, что им специально платили для того, чтобы они ничем не занимались, кроме как развлекались в кабаках.

Мирел сердито плюнул.

— Нашелся бы смелый человек, который избавил бы нас от Казима… — протянул он.

— Что ты такое говоришь? — возразила Ледина.

Она вообще-то и сама понимала, что Хайдари вовсе не тот всеобщий благодетель, за которого себя выдает.

— Он из серьезной семьи, и его люди вырежут весь род человека, поднявшего на него руку. Вырежут до последнего человека!

В определенном смысле «семья» в Албании — это родственный клан, наподобие известного многим сицилийского. Именно по такому принципу и строится албанское общество в Косово.

Среди албанцев до сих пор процветает кровная месть, и в случае убийства кого-нибудь из «семьи» мужчина должен мстить, что нередко приводит к многовековому кровавому противостоянию. Сколько семей было загублено таким вот варварским способом решения проблем за столетия, не может подсчитать никто. Да что столетия, когда этот чудовищный обычай процветает в начале третьего тысячелетия не где-нибудь в джунглях Центральной Африки, а в центре Европы, на Балканах, на родине всей европейской цивилизации?

— Что же делать? — Ледина Касаи глядела на старика, как будто надеясь, что он может дать универсальный ответ на ее вопрос.

Мирел поправил головной убор, пожевал губами.

— Надеяться на Аллаха и… Ису!