Придворные отморозки - Александр Тамоников

— Не надо включать свет! Не надо, чтобы знали, что у тебя гость. Ты спи, как спал, есть я не хочу, буду тоже спать. На полу прилягу, утром говорить будем!

— Но, может, перекусишь все же?

— Эй. Зачем ты такой непонятливый, Семен? Сказал спать, значит — спать! Мало осталось.

— Чего мало?

— Спать, конечно, зачем глупость спрашиваешь? Спокойной ночи, Семен, и прошу, не говори больше ничего, не мешай!

— Спокойной ночи!

Сулейманов, положив под голову спортивную сумку и укрывшись штормовкой, моментально уснул. У Парфенова же сон как рукой сняло. Не помогли и двести граммов водки. Но не бродить же в темноте по квартире? Прилег, да так и лежал до утра, ворочаясь в беспокойных и бесполезных попытках уснуть. Поэтому и поднялся в семь часов разбитым, уставшим, словно две смены подряд отсидевшим в конторке карьера.

Хоза в отличие от хозяина квартиры поднялся бодрым, сделал несколько упражнений, ушел в ванную, где долго плескался под холодным душем.

Приготовив завтрак — обычную глазунью, Парфенов ожидал на кухне, когда закончит свой затянувшийся моцион чеченец. Время поджимало, пора идти на работу, а еще надо было переговорить с Хозой, хоть накоротке. Определиться, что делать дальше. А Сулема все плескался в ванной.

Семен Семенович подошел к совмещенному санузлу, крикнул негромко:

— Хоза!

— Чего тебе, дорогой?

— Времени нет, выходи, мне на работу пора!

— Один минут, Семен, не знал, что ты и по субботам пашешь!

И только тут Парфенов вспомнил, что сегодня выходной день.

— Тьфу, — сплюнул на пол Парфенов, — черт попутал, совсем с этими делами счет дням потерял.

— Э-э, много думаешь, наверное? — сказал Хоза, выходя из ванной. — Так башка скоро совсем перестанет работать. Непонятно только, в чем твои заботы? Дом есть, работа — начальник, не кайлом в карьере камень рубишь, все больше на совещаниях жопу протираешь. Не так?

— Не так! Ты не говори, чего не знаешь, а давай-ка лучше завтракай и по делу побазарим. Тебя сюда тоже не так просто прислали.

— Это правильно! Но яичницу свою жри сам. Я потом как-нибудь шашлычок сам надыбаю у земляков!

— Ну как хочешь, гурман!

— За языком следи, Сеня!

— Гурман — не оскорбление.

— Я этого не знаю.

— Ладно, больше не буду.

— Вот и молодец, так будет лучше!

Парфенов проглотил завтрак, запив его жиденьким кофейным напитком. Вымыв посуду и убрав со стола, Семен Семенович неловко начал разговор о том, из-за чего, собственно, и появился чеченец в его квартире.

— Хоза! Я должен показать тебе женщину, которую ты… ну сам понимаешь. Надо подумать, как это сделать, чтобы нас вместе никто не видел. Что предлагаешь?

— Все очень просто, Сеня! Делай что хочешь, хоть иди к местной сутенерше вашей и снимай шлюху, но вечером, как стемнеет, ты и она должны быть в доме на Сиреневой!

— Что? Ты с ума сошел? Я с проституткой? Потом весь город будет по этому поводу гудеть, не говоря уже о членах парткома.

— Придумай что-нибудь другое, но иного способа разобраться с твоей блядью просто нет!

— Да какая она моя?

— Короче, Семен, ты понял задачу?

— Но если я даже смогу Ксюху выманить на хату, ее потом хватятся, и все подозрения падут на меня?

— Подозрения в чем?

— Как в чем, в убийстве!

— О каком убийстве ты говоришь?

— Но…

— Слушай, Семен, ну снял ты бабу, ты же мужчина, в конце концов, и потом, ты мог просто пригласить ее для спасительной беседы как общественный деятель — защитник морали, а потом она ушла. И… исчезла. Куда? А шайтан ее знает. Может, ты так ее пристыдил, что пошла бедная проститутка и утопилась со стыда. Или встретил ее какой старый клиент, предложил случку, она отказала, он и отправил ее в мир иной, скрыв все следы. Вариантов для ментов по поводу исчезновения бабы будет предостаточно, но, главное, против тебя ничего не будет, я все сделаю аккуратно, в первый раз, что ли? Ты же только приведешь ее, а потом вали на люди. Я, сделав дело и убрав следы, уйду по надежному адресу, где всегда подтвердят, что все время находился дома и с тобой никак не пересекался. А в понедельник, как положено, приду в вашу контору, я же в официальной командировке. Работать будем. Ну что? Как тебе мой план?

— Не знаю, надо хорошо все обдумать, взвесить каждый шаг!

— Думай, но вечером я жду вас на Сиреневой. Все! Пошел я, Семен Семенович! Да, ключ от хаты на Сиреневой на месте?

— На месте! Ты вот что, Сулема, из подъезда напрямую не выходи, а спустись в подвал, он открыт, пройди вправо до торца здания. Там через дверку слесарей в кусты и выйдешь. Никто не увидит.

— Не надо, Семен, а?

— Чего не надо?

— Учить меня детей делать!

— Я же…

— Свое дело сделай! До вечера, общественник! И смотри, Сеня, лично ее приведи, лично!

— Иди, джигит, иди!

Парфенов открыл дверь, выглянул в подъезд. Там было пусто. Пропустил Сулему. Тот быстро спустился в подвал. Послушался-таки, а понту наводил… Ну ладно. Попутного ему в спину. Как теперь эту Ксюшу к нему выманить? Идти к своднице — себе дороже выйдет. Этот вариант отпадает категорически. А не пойти ли к девице в общагу? Вот так напрямую и с утра? Сейчас она должна быть дома, отдыхать после трудов праведных. А что? Ведь Серый говорил о чувствах к ней? Говорил! А Семен Семенович все же общественник, правильно заметил Хоза. Должен направить человека на путь истинный, помочь выбраться из этой зловонной ямы. Пусть все видят, что он вызвал Ксению для беседы. А ей намекнуть… Ну, он знает, на чем сыграть с ней… И получится все как надо! С утра он с ней беседовал, это увидят многие, ну а вечером овечка приблудная сама в лапы к волку прибежит тайком, когда он ей назначит встречу. Что потом случится с ней, это уже не его проблема, Сулема прав, мало ли что может статься с проституткой на темной улице?

Просчитав свои ближайшие ходы, Парфенов почувствовал себя уверенней. Он оделся в строгий костюм, такое же пальто и шляпу, вышел из дома. Спокойно, не таясь, отправился в женское общежитие карьера.

Через час он вошел туда, где среди многих обитала и Ксения Драгунова — двадцатидвухлетняя женщина, маляр по профессии.

Дежурная по общежитию была очень удивлена ранним приходом Парфенова. Еще больше ее удивило желание партийного и общественного деятеля увидеть Драгунову Ксению Александровну. Семен Семенович объяснил дежурной:

— Есть у меня данные, что названная особа ведет, мягко говоря, аморальный образ жизни. Хочу побеседовать с ней лично, узнать, имеют ли известные мне факты ее биографии реальное подтверждение.